Шелест 2 (СИ)

Ну и за всякие тёмные делишки берутся.

— А ты случаем не знаешь, как можно про этот дом узнать побольше? — поинтересовался я.

Оно бы понаблюдать, но сдаётся мне, долго Марию тут держать не станут. Не знаю кому понадобилось непременно выкрасть её живой, но уверен, что братцы бароны не для себя её пленили. Так что, если не утром, то в ближайшие день-два они передадут её заказчику.

И к слову, поживились они уже неслабо. Только с охраны и с самой великой княжны они сняли бриллиантов на пару десятков тысяч. А ведь им ещё и за работу плата полагается.

— Есть у меня один знакомый лавочник, он много чего порассказать может про своих господ, — ответил Герасим.

— С чего бы ему так откровенничать? — усомнился я.

— А с того, что бароны эти его жёнку на пару оприходовали, когда она заказанные товары им из лавки принесла.

— Видная баба? — невольно спросил я.

— Была видной. Руки на себя наложила, — покачав головой ответил Герасим.

Вообще-то, идиоты. Торговцы среди крепостных конечно редкость. Но не невидаль. Ну вот есть у них склонность к этому делу, так отчего такого за сохой держать. Опять же, пользы от него в этом качестве куда больше. Иные такие лавочники своим оброком в одиночку содержат господина.

Так вот, этим бы идиотам не злобить его против себя, а всячески привечать, да пылинки сдувать, ну коль скоро они решили возродить былое величие. А они по собственной дурости озлобили мужика. Возможно посчитали, что бабе понравится внимание господ, или она как минимум ничего мужу не скажет.

На немецком я говорил свободно. Изучали мы языки в Гимназии, да и сам для себя решил, что лишним не будет. Иное дело, что благодаря моей памяти мне не было необходимости в языковой практике, а без неё у меня образовался неистребимый акцент, с которым уже ничего не поделаешь. Голосовые связки с возрастом утрачивают свою эластичность, и как не бейся, а от него уже не избавиться. Но это не проблема.