Шатун. Шаг в неизвестность

Срочно вызванный доктор ловко перебинтовал парню царапину и, посоветовав некоторое время не мочить повязку, уехал. Забрав у приятеля погон, Шатун попытался приладить его обратно на черкеску, но сообразив, что без нитки с иголкой ничего не получится, мрачно вздохнул. Крутившаяся рядом Катерина, моментально уловив, в чем проблема, выхватила у него из рук черкеску и погон и куда-то умчалась.

– Похоже, девица знает, что делать, – задумчиво протянул Рязанов, глядя ей вслед.

– Дочь офицера и не знает, как погон пришить? Не смеши меня, Миша, – усмехнулся Руслан в ответ.

– Ну, дочки, они тоже разные бывают, – вздохнул Рязанов. – Да уж, наворотил ты дел, – неожиданно сменил он тему.

– Я? – делано изумился Шатун. – Я только наказал зарвавшегося нувориша. И у него был выбор. Принести извинения всему обществу и покинуть его навсегда или драться. Он выбрал второе. И тому есть огромное количество свидетелей.

– Только это меня с твоей выходкой и примиряет, – усмехнулся майор. – Но сам понимаешь. Устраивать дуэль во время войны – моветон.

И тебе этого могут не простить.

– Плевать. Пусть не прощают, – отмахнулся Шатун. – В конце концов, сослать меня куда еще они просто не смогут.

– Зато могут не позволить проводить твое награждение, – напомнил граф.

– И так орденов, как у дурака махорки. Пусть лучше деньгами награждают, – ехидно отозвался парень.

– Только не вздумай это кому-то еще сказать, – жестко осадил его майор. – Один раз пронесло, а больше о том и не поминай. Кому надо, и так все знает.

– Ты словно чего-то боишься, Миша, – удивленно проворчал Руслан. – Что случилось?

– Голова, благодаря тебе, оказался в сложном положении. С одной стороны, его разъяренная супруга, а с другой, рекомендательные письма, которые ему предъявила эта компания. В общем, пока он был в таком душевном раздрае, я успел взглянуть на те письма, и должен сказать, что подписи на них стоят весьма серьезные. А это дело, как ты сам понимаешь, может закончиться весьма для нас скверно.

– А ты взгляни на ситуацию с другой стороны, – подумав, предложил Шатун.

 – Ни я, ни, тем более, ты, ничего подобного не планировали и даже не думали о подобном. И кто им виноват, что эти репортеры, напившись до свинского состояния, посмели оскорблять женщин, стоящих выше них по положению? Не забывай, что немецкий, кроме меня, знают еще многие в зале. А значит, промолчи я сейчас, и завтра все станут говорить, что русский офицер просто струсил. Еще раз повторю. У него был выбор.