Шатун. Шаг в неизвестность

Так что, удовлетворив их любопытство, Шатун лишал возможности сплетничать на его счет. Офицер контрразведки, покрытый шрамами, да еще и в черкеске с кучей орденов на груди, которые можно было получить только в бою, заставляли их прикусывать языки.

К огромному сожалению Шатуна, подобные представления ему приходилось проводить регулярно. Это была еще одна причина, по которой он терпеть не мог всякие балы и приемы. Но время диктовало свои условия, и ему просто необходимо было бывать на подобных мероприятиях, иначе его тут же бы записали в изгои.

По сути, Руслану было глубоко наплевать на это, но подобное положение начало бы мешать работе.

Как оказалось, граф Рязанов не ошибался, когда говорил, что среди знати и просто весьма состоятельных подданных империи предателей было гораздо больше, чем среди простых людей. Впрочем, это было понятно. Сословные различия не позволяли простецам занимать серьезные должности, а значит, для противника они были интересны только как исполнители, которых можно использовать даже втемную.

Настоящие же предатели сидели гораздо выше.

Так что появление любого нового лица в городе требовало личного с ним контакта, который можно получить только на подобных сборищах.

В общем, в очередной раз, вздыхая и матерясь про себя похлеще пьяного сапожника, Руслан принялся готовиться к приему. Надевать белую, праздничную черкеску он в этот раз не планировал, решив обойтись черной. Не так нарядно, зато сразу понятно, кто перед тобой.

На черном фоне и погоны и ордена становились гораздо заметнее. Черная же шелковая рубашка была куплена заранее. Так что из зеркала на парня смотрела мрачная, зловещая фигура, способная вызвать оторопь у любого не сильно крепкого нервами обывателя. В очередной раз выругавшись, Руслан спросил у денщика, подана ли коляска, и, надев папаху, вышел из комнаты."

"Заехав за Катериной и полковником, парень был приятно удивлен. Вяземский почему-то решил в этот раз на прием не ездить, позволив дочери повеселиться там в сопровождении Руслана.

Усадив девушку в коляску, Шатун дождался, когда они окажутся на улице, и, взяв Катерину за руку, тихо спросил:

– Катенька, а что с Павлом Лукичом случилось? Отчего он вдруг решил не ехать?

– Хандрит папенька, – вздохнула Катерина.

– С чего бы? Вроде лечение идет своим чередом. Он вроде как даже дородности набрал, и тут хандра. Случилось что?

– Скучает он, – в очередной раз вздохнула Катерина.