Северный дракон

Глубокие сугробы не давали им двигаться быстро, но терпения и выдержки этим невысоким, жилистым людям было не занимать. Выбравшись на берег, цепь поднялась в полный рост и медленно двинулась в глубь приграничной территории. Согласно приказу, солдаты шли молча, а все команды для сохранения тишины передавались по цепи или с помощью посыльных. Они должны были застать жителей приграничья врасплох, чтобы сразу подавить всякое сопротивление.

Капитан Миото Абе шагал чуть позади своих солдат, сжимая в опущенной руке родовой меч, переделанный в уставную саблю, а левой рукой, держа у рта свисток, которым должен был подать своим подчиненным команду к атаке.

Глядя на вражеский берег реки, капитан вдруг почувствовал, как в груди что-то тревожно сжалось. Это не было болью больного сердца или еще какого-то органа, это было предчувствие близкой опасности. Капитан чуть было не засвистел сигнал отступления, но опомнившись, воровато огляделся.

Не приведи Аматерасу, увидит кто, что потомок древнего самурайского рода испугался собственной тени.

Тогда останется только смыть позор обрядом сепукку. Да и чего бояться? Этих гайдзинов доблестная армия божественного микадо уже громила. И на суше, и на море. Разгромит она этот сброд и теперь. Подбодрив себя такими мыслями, капитан кое-как вскарабкался на противоположный берег, высоко задирая ноги, чтобы пробиться сквозь сугроб.

Но едва только он занял свое место позади строя, как откуда-то из кустов ударил пулемет. Длинная очередь просто смела треть цепи, и солдаты, не дожидаясь приказа, рухнули в снег, неловко щелкая затворами винтовок.

Проклятый русский снег был слишком глубок для солдат. Стрелять лежа было практически невозможно. Не было упора для рук. Локти солдат просто проваливались в снег.

Капитан принялся высвистывать команду – к стрельбе с колена, когда второй пулемет ударил цепи во фланг. Проклиная все на свете, капитан бросил свисток и, переложив саблю в левую руку, выхватил из кобуры револьвер. Британский «уэбли» был тяжел для его руки, но капитан Абе был потомственным военным и умел использовать то оружие, которое получил в руки.

Прицелившись, он сделал два выстрела, и тут же упал лицом в снег.

Над головой просвистели три пули от тяжелых русских винтовок. Умудрившись как-то переползти в сторону, капитан поднялся на колено и сделал еще один выстрел. В ответ затрещали выстрелы трехлинеек, и он тихо зашипел сквозь зубы, понимая, что атака захлебнулась. Разведка прозевала наличие такого оружия у гайдзинов.