Северный дракон

Тут, верстах в трех от села секрет ставить надо. Развилка на тропе одна, вот у нее и надо людей сажать. И менять их почаще, – добавил он, припомнив наставления отца.

– Что скажешь, комиссар? – повернулся к Васильеву товарищ Сергей.

– Да чушь это все, – посмотрев на карту, отмахнулся Васильев. – Да и людей на эту затею у меня нет. Сам знаешь, отряд и так потери понес, границу перекрыть толком не можем, а тут еще секрет этот. Дальше думай, – приказал он, повернувшись к парню.

– А мне-то с чего думать, – злорадно усмехнулся Леха, которого этот глупец уже основательно достал.

– Алексей, – пряча усмешку, осадил его чекист. – Уймись. Поняли мы уже, что ничего в местных делах не смыслим. Вот уж ситуация, – повернулся он к комиссару. – Куча взрослых, неглупых мужиков, а вынуждены совета у подростка спрашивать.

– В пятнадцатом, – мрачно буркнул Васильев.

– Я в четырнадцатом. В империалистическую вольноопределяющимся пошел. А его с самого младенчества воевать учили, – ткнул он пальцем в Леху. – И не где-нибудь, а именно в этих местах. Чуешь разницу?

– Да понял я уже, – вяло огрызнулся комиссар."

"– Ну, а раз понял, то готовь первую смену для секрета. Лешка их сам туда отведет и место нужное покажет, – жестко закончил чекист.

– А границу как прикажешь защищать? А дело мне порученное как исполнять? – окончательно разозлившись, закричал Васильев.

– В город езжай, – негромко посоветовал парень. – Артельные старатели, кто с прибытком был, обычно туда ехали. Там нужных тебе людей искать надо. Да боюсь, сейчас они в тайге все.

– В какой город? – тупо уточнил Васильев, глядя на него неверящим взглядом.

– Хоть в Краснокаменск, хоть в Читу, сам решай. Я бы по всем городам проехался, – пожал парень плечами.

– Так что ж ты раньше-то… – снова завелся Васильев, но чекист оборвал:

– Говорил он тебе, что старатели в города с добычей уходят. При мне говорил. Так что себя вини, что других слушать не умеешь. А теперь ступай, людей готовь. С утра они на место должны уйти. Это приказ.

Последнюю фразу чекист произнес, словно печать пришлепнул. Чуть вздрогнув, Васильев мрачно кивнул и, развернувшись, вышел из дома, придерживая рукой деревянную кобуру маузера.