Северный дракон

– Ты пойми, Леша, – помолчав, снова заговорил Сергей. – Служба наша совсем не так проста, как тебе кажется.

– Погоди, товарищ Сергей, – вдруг перебил его парень. – Ты мне с самого начала объясни, что это за служба такая. Вот ты все время повторяешь, ЧК, чекист. А что это значит?

– ЧК – это чрезвычайная комиссия. Служба, созданная специально для борьбы с бандитами, лазутчиками и другими врагами революции. Ну, ежели просто, это служба, созданная вместо полиции и жандармов. Но уже есть решение создавать народную милицию, которая будет бороться с уголовным элементом.

– Жандармы, значит, – иронично усмехнулся Леха.

– А ты их не любишь? – насторожился чекист.

– Да я их за всю жизнь только два раза и видел, – отмахнулся Леха. – Я вот думаю, жандармы прежде в основном политическими занимались. Выходит, и мне их ловить придется?

– Придется, – подумав, решительно кивнул чекист.

– Народная, значит, – задумчиво протянул Леха, забавно морща нос. – Это что ж получается, что теперь вся земля, где раньше станица стояла, моя?

– Почему? – растерялся товарищ Сергей.

– Ну как же. Ты ж сам говорил, что земля принадлежит народу. Я народ? Я в той станице родился да вырос. Выходит, и земля, что станице принадлежала, теперь моя, раз я один из всех станичников выжил.

– А на хрена тебе столько земли? – растерянно спросил чекист, не веря собственным ушам.

– Да не в земле дело, – отмахнулся Леха. – Ты скажи, я тебя правильно понял или нет.

– Правильно, но не совсем, – нашелся товарищ Сергей. – Я когда говорю, что земля принадлежит народу, я имею в виду весь народ. Всех, кто в нашей стране живет.

– Погоди, – снова остановил его парень. – Ежели ты говоришь про весь народ, то кто тогда на той земле работать станет? Что, все сразу, или тот, кого назначат? И кто тогда назначать будет?

– Ну и вопросы у тебя, – растерянно проворчал чекист, понимая, что оказался в тупике.

– Ну, казаки испокон веку на земле жили, – пожал парень плечами. – Жрать-то чего-то надо. Одной охотой не проживешь. Точнее, можно, конечно, но без хлебушка все одно никуда.

– Так, Леша. Забудь про сословные различия. Ты теперь советский человек. Советский, и все.