Серьга Артемиды

Подкатил Даня, с шиком развернулся, помахал им рукой и прокричал:

– Я еще один кружок, ладно? Всего один!

– Валяй, историк!

Настя проводила его глазами – ну, невозможно оторваться! Солнце светит, ветерок овевает. Такая красота.

– А где ее найти, эту Милу?..

– Да чего ее искать? Она завтра с утра у меня на съемках.

– Как?! Ты что, и кино снимаешь?!

– Спокойно, маркизы, спокойно! – и Аллилуев выставил руку ладонью вперед. – Без ажитации. Снимаю я пару серий в одном «мыле», подменяю штатного режиссера, у него благородная болезнь – то ли запой, то ли подагра, то ли он в Чухлому уехал.

– Что ты привязался к этому «Форбесу»?!

– Да это не я привязался-то.

– А они давно дружат, Мила с Дольчиковой?

– Так они учились вместе. Только Светке подфартило, она на четвертом, что ли, курсе уже сниматься начала, а Милка сидела-сидела, и ничего. Ни кино, ни театра, никуда не берут, не зовут.

– Почему пропадает? – заинтересовалась Джессика.

– А потому что нас, талантливых, дофигища, а работы мало. Совсем мало. Теперь в кино самая востребованная профессия – сценарист! Хороший сценарист на вес золота. Прям вот на одну чашу весов кладут сценариста, а на другую золото сыплют, точняк по его весу.

– Что, правда?! – округлила глаза Джессика.

– Моя мать сценарист, – сквозь зубы сказала Настя. – И никакого золота нету.

– Ух ты! А как ее фамилия?

– Морозова Антонина.

Аллилуев в первый раз за весь разговор посмотрел на Настю с серьезным интересом.

– Морозова – известная личность, – сказал он уважительно. – Пишет не очень много, зато отлично просто!.. С ней только большие каналы работают. Слушай, – вдруг скроив просительное лицо, он взял Настю за молнию толстовки.

Настя пожала плечами и пробормотала:

– Да пожалуйста. Приезжай к нам, я тебе адрес дам и телефон…

Ей очень хотелось расспросить Аллилуева о «хорошем сценаристе», собственной матери.