Серьга Артемиды

И шашлык, и пирог, который Татьяна называла «лимоновый», а Марина поправляла и утверждала, что следует говорить «лимонный», вышли превосходными. Луна уже давно висела над яблонями и вишнями, стало холодно и зябко, как бывает по вечерам весной, и самовар был выпит до самой последней чашки, а Марине так не хотелось уезжать!..

Век бы так прожить – с луной над голыми деревьями, с веселой собакой, с хорошими людьми и Андреем Липницким!..

В машине она моментально пристроила ему голову на плечо, а руку на коленку.

– Мне так неудобно рулить, – сказал он, и плечо под ее щекой запрыгало.

– Ты что? – спросила Марина подозрительно. – Смеешься надо мной?

И укусила.

– Прекрати, – Липницкий захохотал. – Мы в канаву заедем.

– Ты же не выпивал!

– Ты же кусаешься!

– Хочу и кусаюсь, – объявила Марина и опять укусила. И схватила его за другую коленку, сильно перегнувшись в сторону.

Ей очень нравилось его хватать и кусать.

Некоторое время она так и делала, потом поцеловала его в шею и спросила:"

"– А зачем мы уехали? Нужно было у Тани с Валерой остаться!

– Да мы уж приехали, – сказал Липницкий странным голосом.

Марина страшно удивилась и посмотрела в лобовое стекло.

Машина стояла перед деревянными воротами с перекладиной. Над воротами чугунной вязью было выведено какое-то слово, непонятное.

– Я сейчас, – сказал Липницкий. – Подожди меня.

Без него ей моментально стало скучно и как-то тоскливо. Зачем он ушел от нее? Она только-только его нашла, и так весело им было вместе, а он взял и куда-то делся!

Впрочем, он быстро вернулся.

– М-м-м, – удивилась Марина. – Уже ночь, да?

– Еще не совсем.

– А здесь есть волки?

– Здесь полно волков.

– Какой ужас, – сказала Марина. – Черьку нельзя выпускать. Весенние волки голодные и злые. Почему ты все время надо мной смеешься?

– Что ты, что ты, – испугался Липницкий.

Возле домика с невысоким крылечком и двускатной крышей он за обе руки вытащил Марину из салона. Она моментально обняла его, пристроила голову на плечо и опять поцеловала в шею.

– Маринка, – сказал Липницкий. – Угомонись. Мы с тобой старые люди!..

– Я не старая, а молодая, – объявила Марина Тимофеевна. – Что ты меня держишь, как будто я ходить не умею!

– А ты умеешь?

Марина ущипнула его за попу.