Сердце просит счастья

И все последующие годы ее обучения ректор, которым оказался тот самый председатель приемной комиссии, каждый раз встречаясь с Мирой в коридорах института, начинал безудержно расплываться в улыбке.

А уж после ее знаменитого этюда, сталкиваясь с ней, сразу же принимался похохатывать и крутить довольно головой.

Да, про известный на весь институт этюд."

"На первом курсе на занятиях по актерскому мастерству их руководитель дал задание придумать и отыграть короткий индивидуальный номер каждому студенту группы.

Ну, ребята подобрались сплошь талантливые, креативные, придумывали такие фантастические номера, что только держись – фонтанировали идеями и талантами. Вообще-то классно получилось практически у каждого.

Но выступление Миры…

Она была последней. Преподаватель уже явно устал от затянувшегося показа. Одногруппники, отыграв свои номера, сидели в зале и нервничали, ожидая оценок, которые должны были огласить вместе с разборами выступлений, после последнего номера, и всем не терпелось поскорей уйти.

И тут на сцену вышла Мира.

В школьной форме восьмидесятых годов: закрытое коричневое платье с длинным рукавом, с подолом до середины бедра, в белом фартучке поверх него, в белых гольфиках, один из которых съехал по голени, собравшись гармошкой на щиколотке, в детских туфельках. На голове два высоких хвоста, перевязанные белыми бантами, и никакого макияжа.

Она тащила с собой самую большую, какую только смогла найти во всем институте, гитару, чуть ли не с себя ростом.

Подойдя к микрофону, объявила звонким девчоночьим голосом пламенной пионерки:

– Выступает Мира Андреева! Старинный русский романс «Отцвели хризантемы».

Уселась на стоявший у микрофона стул, практически потерявшись за этой огромной гитарой, из-за которой торчала только ее голова в пышных белых бантах, хмуря брови, сосредоточенно подстроила лады на грифе, после чего сделала нужное, «вдохновенное» лицо, настраиваясь на лиризм произведения, и затянула прокуренно-пропитым низким сиплым голосом прожженной шалавы с воровской малины:

– В том саду, где мы с вами в-с-т-ретились… – старательно, с особым чувством, прикрывая глаза, с нажимом выговаривала буквы в последнем слове.

– …Ваш любимый кус х-хр-ризантем расцвел. И в гр-руди моей расцвело тогда, – на следующем слове она совсем уж расстаралась, выговаривая и растягивая каждую букву, – …ч-у-в-с-т-в-о первой, нежной л-ю-ю-бви.