Сердце Дракона. Тринадцатый Том. Часть 2

У Последнего Короля никогда её не было — не истины, разумеется, а матери. И, учитывая то впечатление, которое вызывала Игнес, она, отчасти, её заменяла. Закрывала те дыры внутри души Эрхарда, которые росли с самого детства.

Она была той гаванью, в которой он мог укрыться от штормов, терзавших его на протяжении долгого пути к всеобщему миру и процветанию.

Миру и процветанию, построенному на крови и смертях миллионов людей. И на разрушенных жизнях еще большего количества.

— И вместо этого ты чистишь свои доспехи? Каждый день, Эрхард, ты делаешь это каждый день на протяжении уже шести лет.

Правитель выпрямился и посмотрел на свое отражение на черной глади стали. Начищенной до такого состояния, что реальность в нем отражалась лучше и отчетливее, чем в зеркале, висящем на будуаре.

— Воин должен держать свой меч острым, а доспехи чистыми.

— Но ты уже не воин, Эрхард. Ты Король. Король целого мира.

Правитель ответил не сразу. И, пусть его корона лежала где-то на ковру около двери, будто ненужная, забытая вещица, Хаджар видел как власть терновым венком оплетает голову Эрхарда и ранит его едва ли не сильнее вражеского меча.

— Надеюсь, любовь моя, что однажды ты подаришь мне того, кому я смогу передать эту корону. И тогда мы, как и мечтали когда-то, отправимся к Семи Морям. Я построю нам хижину на берегу. И мы будем встречать каждый рассвет и закат до тех пор, пока седина в волосах не заберет наши души к праотцам.

Голос Эрхарда были полны мечтаний, а глаза — надежды.

— Но пока этого не произошло, мой король, — Игнес присела в неглубоком, шутливом книксене.

"— И что мне там делать без тебя, моя королева? Слушать очередные доклады, в которых правды меньше, чем в словах колдуна? Вокруг меня лжецы и расхитители. Казна недополучает пятой части от того, что платят люди. Зато дворцы у вельмож все выше и выше. Боги, скоро они обгонят даже наш!

Игнес засмеялась.

— Воровать будут всегда и везде, мой король. Такова природа человека. Он, как хомяк, пытается обустроить свою норку как можно теплее и мягче.

— Ты мудра, — Эрхард подошел сзади, обнял жену и положил голову на миниатюрное плечо. — мудрее всех тех, кто именует себя учеными мужами и мудрецами.

— Потому что они мужчины, мой король. А я женщина. Мужчина не может быть мудрым — мать природа создала вас сильными, но простыми. Нас же — слабыми, но…

— Сложными? — перебил, засмеявшись, Эрхард.

Игнес улыбнулась. Той улыбкой, что лишь подтвердила её недавние слова.