Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 1

Там уже давно пустил корни культ поклонения свету. У них какая-то странная тяга к ранним половым актам, так что девственниц там сложно отыскать и…

Хаджар привычным усилием воли отстранился от бесконечного словесного по…потока Хельмера и сосредоточил свое внимание на происходящем.

Если верить рассказам демона, то сейчас должно было начаться представление.

И оно не заставило себя ждать. И кроме как «оно», Хаджар не находил других описаний.

Фиолетовый туман закружился массивными клубами и вскоре соткался в очертаниях фигуры столь же массивной, сколь и не вероятной.

В правой он сжимал булаву, которой смело можно было бы пробивать путь сквозь тысячелетние горные утесы, левой же почесывал бивни, торчащие вдоль хобота.

Пах слона прикрывала огромная синяя ткань, а живот закрывала золотая пластина на длинных ремнях.

— Я Гамбатта, — прогудел слон, опустившись на одно колено перед адептом, чтобы лучше ту видеть и слышать. — Страж Врат Бессмертных.

— Здравствуй, Великий Гамбатта, — поклонилась женщина. — Меня зовут Эртали, мастер Белого Света Печальной Ивы.

Хаджар посмотрел на Хельмер. Комочек страха опять развел руками. Демон рассказывал, что все, что раньше Хаджар называл куртуазность и слишком пафосными и помпезными именами на фоне традиций земель Бессмертных покажется вполне сносным.

— С какой целью явилась ты сюда, мастер Эртали.

— Я пришла искать путь в страну Бессмертных, великий Гамбатта.

— Да? — слон снова почесал бивни, каждый из которых размером с небольшой корабль. — И почему ты думаешь, что достойна этого?

Комочек страха кашлянул и шепнул на ухо:

— И так каждый раз. Каждый. Сраный. Раз.

Эртали вытянула ладонь и на неё зажегся серебристый свет, который вскоре принял очертания древа.

— Я прошла испытание Небес и Земли, скинула физическую оболочку и теперь ищу нового пристанища, где смогла бы продолжить свой путь или же жить сквозь время.

Слон кивнул еще раз, после чего поднялся во весь рост.

— Я Гамбатта, — повторил он. — Великими мастерами прошлого я поставлен здесь, дабы хранить вход в наши земли от всяких, кто пожелает попасть сюда без должной силы.