Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 1

Ветер закружил вокруг Черного Генерала и вдали зазвучали его боевые барабаны. И каждый, кто когда-либо стоял под его штандартами, где бы он не находился в этот момент, услышал их звон.

— Будешь биться со мной? Ради смертной?

— Ради друга, — прорычал генерал.

— Значит таков твой путь, воин? — с небольшой насмешкой произнес голос. — Только кровь и распри?

— А что еще…

— Ты на седьмом небе, генерал, — перебил голос. — среди библиотек, где свиткам и книгам нет числа. Среди мудрецов, ведающих о науках и секретах, что не могут вообразить себе некоторые боги.

Генерал с трудом унял свою ярость и гнев и еще большего усилия от него потребовалось, чтобы отвести взгляд от пустоты.

Яшмовый Император, Принцесса, Миристаль, Ляо Фень и Дергер. Лишь им он доверял. Они были его друзьями. И если Император говорил, что он мог спасти Принцессу не разрывая этих уз, то это стоило того, чтобы попытаться.

— Я вернусь, — произнес он скульптуре и исчез в вихре северного ветра.

А вместе с ним исчезло и ощущение присутствие чужого голоса. И лишь немногим позже среди цветов сада появился мужчина столь же внушительной внешности, сколь и отталкивающей своим неизмеримым уродством.

Он посмотрел на скульптуру и тихо прошептал:

— Прости.

А после этого бог Войны развернулся и отправился обратно в свои покои.

Солдат всегда должен исполнять приказы.

* * *Хаджар вытянул руку и в неё лег длинный деревянный осколок от лестницы, некогда ведущей к плацу. Окруженный сиянием лунного озера, созданного бесчисленным множеством серпов и ударов меча, он стоял абсолютно невредимый.

Правило Арсарела не могло даже оцарапать его одежд.

И генерал, с сожалением вздохнув, взмахнул своим «оружием». И одновременно с этим вдребезги разлетелся волшебный купол, заставив мага рухнуть на трон, утирая с лица струйки крови.

Лунное озеро иссохло и разлетелось в пыль, отбросив Арсарела на иссеченную его же техниками и приемами землю. Над ним, закрывая солнце на разом вернувшим свой истинной облик небе, возвышалась фигура, отбрасывая глубокую тень.

И из-за этого бессмертному на миг показалось, что стоявший над ним словно закован в черную броню.

И только боль от простой щепки, уперевшийся ему в грудь, сняла наваждение.