Сердце Дракона. Девятый Том. Часть 2

Морган на мгновение изменился в лице, но вскоре вновь натянул свою радушную улыбку.

— … скоро ты отправишься на границу с Ласканом. Так что поблагодари меня за то, что избавляю тебя от лишней головной боли. Когда вернешься — снова сможешь завести себе игрушку, — Император повернулся к застывшим Безымянным из корпуса стражи. — Господа? Вы плохо слышали мой приказ?

Адепты сделали шаг вперед, но в ту же секунду перед ними прошипели две белых молнии. Они оставили после себя глубокую, черную черту.

— Любой из вас! — во всеуслышанье прогремел Орун. — кто пересечет эту черту, немедленно отправиться к праотцам!

Тут уже зрители поняли, что происходит нечто неправильно и по рядам полетели взволнованные шепотки. Хаджар видел, как перешептывались послы двух Империй. Их глаза улыбались.

Мастер-Дракон следил за происходящим лишь с легкой ноткой заинтересованности.

— Ты забываешься, пес, — уже без всякого радушия, прорычал Морган. — Или мне прилюдно указать тебе на твое место?

Никакого давления ауры не последовало, но, тем не менее, Хаджара пробрало.

Он как-то не очень хотел на себе познавать мощь сильнейшего существа Империи.

— Старик ведь рассказал тебе о свем приходе на Гору Ненастий, — слегка сверкнули глаза Оруна. — Попробуй, старый враг, попробуй обнажить свой меч и давай решим все здесь и сейчас.

Три, очень долгих и самых опасных в жизни Хаджара секунды, два Великих смотрели друг на друга взглядами, полными поразительного смешения ненависти к личности друг друга, но в то же время — какого-то извращенного, глубокого уважения.

— Эти двое преступники, Орун, — наконец, с усталостью в голосе, произнес Морган. — И их преступления можно смыть разве что кровью и…

Морган осекся. Он, вдруг, с чем-то, походим на страх, посмотрел на широко улыбающегося Оруна.

— Какого чувствовать себя проигравшим на своем же поле, старый интриган? — прошипел Орун, а затем схватил Императора за руку. Безымянный Стражи рванули вперед, но их сковал поток белой молнии.

Орун же, во всю мощь легких, так, чтобы его услышала едва ли не вся столица, прогремел. — Я, мечник Тарисфаль, более известный, как Орун, по закону первых Императоров Дарнаса, принимаю на себя все преступления своего ученика — Хаджара Дархана, более известного, как Безумный Генерал! Будучи его учителем, я несу за него полную ответственность и смываю все его былые грехи своей кровью.