Восхождение Луны

 – Если собираешься залезать к другим в мозги, то хотя бы предупреди сначала! А если видишь будущее, и оно плохое, то тем более обязана сказать! Не понимаю я тебя!

– Я не хотела, чтобы ты боялась меня…

– А чтобы я доверяла тебе, хотела? – парировала Кинкажу, вся оранжево-красная от гнева. – Не очень-то хотела, похоже. «Да что я, в самом деле… – подумала она. – Зачем говорить, если и так все мысли нараспашку? – Ладно, пора мне навестить Тамарин… А заодно подумаю – сама с собой, для разнообразия! – И тоже ушла, оставив Луну один на один с Карапаксом.

«Вот так оно всегда и бывает, – печально вздохнул Мракокрад. – Не переживай особо, они к тебе ещё приползут – когда ты им понадобишься!»

«Я не хочу, чтобы передо мной ползали! – фыркнула она. – И как теперь быть с Холодом? Если уж Вихрь с Кинкажу так расстроились, то он меня точно возненавидит! А не признаться ему завтра – все будут думать, что это я подожгла исторический зал… И убила Хвоста с Сердоликой.

Она без сил осела на пол, обернулась крыльями и заплакала.

Тёмно-зелёные глаза морского дракончика спокойно смотрели на неё сверху вниз.

– Пойдём со мной, – проговорил он.

Глава 16

Уже далеко в глубине горы Луне вдруг пришло в голову, что послушно плестись за зелёным дракончиком неведомо куда по тёмным кривым коридорам не так уж разумно. Что думает морской, совершенно непонятно, а если вспомнить то видение, где он душил Анемону, то стоило бы, пожалуй, проявить хоть чуточку осторожности.

Но разум Карапакса был таким спокойным, даже можно сказать, уютным, что хотелось погрузиться в него, как в мягкий мох – или под воду, – отсекая все чужие голоса. Впрочем, по мере того как туннели углублялись в толщу скал, мысли драконят, оставшихся наверху в академии, и без того звучали всё тише.

Луна с Карапаксом шли молча, хотя её так и подмывало поговорить. Здесь факелы на стенах попадались нечасто, но глаза постепенно привыкли к темноте, и светящихся полосок на чешуе морского дракончика вполне хватало, чтобы не оступиться.

То там, то здесь на каменных стенах виднелись скользкие, тускло мерцающие следы, которые оставляли крупные слизни длиной с коготь.

Наконец впереди послышался стук падающих капель, и за поворотом открылась гигантская пещера. С потолка, усеянного мириадами светлячков, свисали сталактиты, а внизу расстилалась бескрайняя гладь подземного озера.