Восхождение Луны

Кинкажу налилась чернотой с пурпурным отливом, сморщила нос и уставилась стеклянным взглядом на вершину горы.

– Хвосты и когти! – хихикнула Луна. – Только не говори, что я в самом деле такая.

– Рыба! Рыба! – радостно загомонили драконята, когда взрослый морской опустил в центре зала тяжёлую сеть с уловом. Длинные серебристые рыбины высыпались и запрыгали по полу. Едоки дружно накинулись на них.

С опаской обогнув суматоху мельтешащих крыльев и хвостов, подруги направились к знакомому берегу ручья, где ночная принялась разделывать когтями пойманного козла, а радужная накинулась на груду фруктов.

«Капли, всё это дождевые капли, – внушала себе Луна, борясь с гомоном чужих мыслей, – шум дождя и больше ничего». Она так увлеклась, что чуть не подпрыгнула на месте, когда рядом вдруг опустился Вихрь.

– Извини, – начал он, вежливо приподняв крылья, – просто ты предлагала поделиться… Нет, если передумала, всё в порядке, я и за рыбу могу пойти побороться.

«Снова рыба, фу, – продолжал песчаный дракончик уже про себя, – никогда я не привыкну совать в глотку эту склизкую водяную еду… Только бы ночная не решила, что я сам не могу прокормиться… может, лучше было потерпеть?»

– Ну что ты, конечно, угощайся! – Она оторвала половину туши и подвинула ему.

– Ты не подумай, я запросто мог бы отбить у них рыбку-другую, – заверил он. – Если в дождевом лесу хорошо охотиться, то у нас в Гнезде скорпионов учатся воровать, драться и попрошайничать – особенно если ты дракончик, которого не любят в собственной семье.

– А почему тебя не любили?

– Ну… – Вихрь на миг смутился. – Они никого не любят… ладно, ерунда.

Луна поняла, что первые три года жизни это уж точно не было для него ерундой. В потоке стремительных мыслей песчаного мелькнул образ огромной жёлтой драконихи со змеиным узором на спине, шипящей на крошечного Вихря и двоих драконят постарше. Вот брат с сестрой бьют его, наставляя хвосты с отравленными шипами, чтобы отобрать жалкую горсть фиников, а старый песчаный дракон молча наблюдает, злобно сверля молодёжь угольно-чёрными глазками.

– Мне очень жаль, – произнесла она и тут же охнула от внезапной боли, ощутив новое вспыхнувшее видение.