Восхождение Луны

– Хорошо, что ты здесь со мной, – кивнула она, забираясь к нему под крыло.

– Эй, Вихрь, что это у тебя за ночная на хвосте? – окликнул кто-то.

Вопрос звучал беззлобно, скорее с искренним любопытством. Судя по мыслям песчаных, Вихрю доверяли безоговорочно. Все знали, что он хороший друг Тёрн, и даже не принадлежавшие к Вольным когтям испытывали к новой королеве глубокое почтение.

– Мы с ней в одном крылышке, – ответил он. – Знакомьтесь, это Луна.

Песчаные молча кивнули, даже Оникс, а Страус даже улыбнулась:

– Какие у тебя блестящие чешуйки возле глаз! Это не алмазы, случайно? Ах, как бы я хотела иметь свои собственные драгоценности… ну, или хотя бы чешуйки, похожие на твои… Красота!"

"Луна выдавила в ответ вежливую улыбку, мечтая сбежать и укрыться с головой в родные папоротники от пристально изучающих угольно-чёрных глаз.

– Ты вернёшься в крепость, Вихрь? – прозвучал новый вопрос.

– Нет. Тёрн отправила меня учиться, она хотела бы, чтобы я остался. Я знаю.

Всего несколько слов, и мысли остальных потекли по-другому: «Точно, надо остаться, он прав», «Раз королева решила, так и будет». Луна потихоньку вздохнула – её бы словам хоть четверть такого веса!

– А ты, Оникс? – спросил Вихрь.

Чёрные глаза драконихи задумчиво прищурились. Всё тот же неясный гул вместо мыслей – так, наверное, звучал бы туман, будь его можно слушать. Луна нервно сжала лапы. Что творится в мозгах у этой песчаной, как ей удаётся отгораживаться так надёжно?

«Причём даже от меня!» – хмыкнул Мракокрад.

– Я выросла вдали от больших оазисов, если ты об этом, – пожала крыльями Оникс. – Бродили по пустыне вместе с матерью, а теперь она умерла… Потому я сюда и записалась, больше некуда лететь было.

«С матерью вдвоём, – подумала Луна, – почти как я… только всё время вместе, а не урывками. Оникс никогда не оставалась одна».

– Ты воевала? – продолжал интересоваться Вихрь.

– А ты?

– Ну, можно и так сказать… За Тёрн, с Вольными когтями.

Дракониха поиграла языком.

– Я решила ни за кого не воевать – ни одна из трёх в королевы не годилась.