Моя на одну ночь

Надо разбудить Аверина, ощущение тревоги разрасталось и грозилось вылиться в настоящую панику, поэтому она торопилась.

Быстрым шагом вошла в палату и… Короткий рывок, стена припечаталась к спине, Ольга только пискнула. А затем поймала прямо в губы облегченный вздох.

— Это ты… Что ты здесь делаешь ночью?"

"— Костя, — от страха подогнулись колени, она бы упала, если б Аверин не поддержал, — куда-то делась твоя охрана.

— Знаю, — шепнул он на этот раз на ухо, — я уже позвонил Климу.

— Не Андрею Григорьевичу? — переспросила удивленно.

— Нет, — Аверин продолжал удерживать, — охранники — люди Савельева. Где гарантия, что это не он их отозвал?

— Что же делать, Костя? — ее трясло, и он это почувствовал.

— Помоги мне спрятаться, Оля. Времени у нас совсем мало, они уже должны быть здесь.

Кто «они», Ольга решила не спрашивать. Ясно, что не «наши».

— Пойдем, — она увлекла его за собой, — для начала тебя нужно переодеть.

Выглянула в коридор — никого. Потянула следом Аверина, стараясь не смотреть на его голую грудь с нашлепкой из марли.

Аверин был выше и мощнее, но и костюмы шились не в облипку. Он быстро оделся, Ольга нахлобучила ему на голову хирургическую шапку и замерла. Из коридора донеслись шаги, Костя притянул ее к себе и тоже прислушался.

Дверь они заперли, но что тот хлипкий замок! Шаги гулко разносились по всему коридору — «они» прошли в палату — а затем стали слышны совсем близко. Аверин толкнул Ольгу к столу.

— Оля, — зашептал он ей в ухо, — Оленька, помоги, милая.

Последняя фраза явно предназначалась не ей, а мирозданию. Он склонился над Олей, глубоко дыша, и надавил на стол. Стол скрипнул, Аверин застонал — очень натурально, кстати, — а потом прошипел ей на ухо:

— Ну что же ты, или тебе не жалко своего труда? Они ведь не любоваться мною пришли, Оля!

И она испуганно ойкнула. С небольшой натяжкой могло сойти за чувственный всхлип.

Это было похоже на сумасшествие. Он толкал рукой стол, продолжая одними губами выбивать из нее звуки, достойные послужить вполне приличной озвучкой для порнушки. Вторая рука крепко удерживала ее за бедро, а сам он вжимался сверху, издавая глухие стоны.

— В ординаторской кто-то трахается, — послышалось из-за двери негромкое, — совсем озверели эти айболиты.