Сделка с врагом. Ответ на измену

Не успеваю переварить услышанное и понять, для чего это нужно, как Руслан уже набирает другого.

— Кирилл, пропустите Измайлову и проводите к реанимации, чтобы не затерялась.

Да, ждем... Медсестра ее встретит.

И вновь очередной звонок.

— Сергей Иосифович, мы будем через две минуты. У нас появились некоторые коррективы. Ну, конечно, решим.

Пока идем, Арбатов обсуждает с врачом предстоящие события, а я все больше поражаюсь его могуществу.

Кто из нас не смотрел фильмы и не видел всегда одну и ту же сцену, как у дверей реанимации разворачивали всех до единого? И родственников, и полицейских, и министров.

— Вам туда нельзя, — и на этом всё сказано.

Уверена, хоть раз видел каждый.

А тут звонит Арбатов, и в святую-святых стерильности собираются пропустить не только меня, но и Киру.

— Ты - страшный человек, — выдаю, качая головой, когда Сатана убирает телефон и бросает на меня свой острый взгляд.

— Тебе бояться нечего, — следует совершенно спокойный ответ и улыбка, от которой мурашки бегут по коже.

Особо углубиться в размышления не успеваю. Дальнейшее происходит то ли слишком быстро, то ли это я соображаю медленно, но однозначно не так, как представляю в мыслях.

Единственное, что четко откладывается в памяти, Арбатов прижимает меня к своему горячему боку и поглаживает по спине, пока беседует с невысоким седовласым мужчиной в голубом медицинском костюме, а затем, в какой-то момент отстраняет, говорит, что пора идти и целует в висок.

Заранее накрутившая себя до легкой паники, вхожу в палату мужа на слегка подрагивающих ногах.

Стоит заметить неподвижно лежащего Романа, подключенного к системе искусственной вентиляции легких и прочей пищащей аппаратуре, а затем Киру, сидящую на коленях и орошающую неподвижную мужскую руку слезами, как все становится на свои места.

Сознание проясняется. Страх отступает.

— Отойди от моего мужа, — произношу, разделяя каждое слово. — А лучше вообще выйди вон.

Сказать, что сюрприз удается — это ничего не сказать.

Измайлова на долю мгновений замирает, а затем медленно поворачивается в мою сторону.

Удивление.

Шок.

Осознание.

И, наконец, ненависть.

Чистая, клокочущая, ничем не прикрытая.

И глаза... сумасшедшие, черные, страшные, с расширенными зрачками."

"— Дря-а-ань, дря-а-ань. Как же я тебя ненавижу! — тихий шепот-шелест постепенно нарастает, пока не переходит в крик. — Это ты! Ты должна была сдохнуть, а не он!

Ты…

— Нет, я не должна была умереть.