Счастье любит тишину

Вот тогда-то и приходили воспоминания про угробленную им бывшую счастливую жизнь – и мучили, и манили несбыточной надеждой.

И однажды вот таким утром, наверное, через неделю где-то, когда волна солнечных, ярких картин о прошлом пропала, как оборвавшаяся кинолента, Юрий почувствовал неудержимую тягу к какой-нибудь физической нагрузке, чтобы хоть чем-то заглушить изматывающую душевную боль. Прямо тело потребовало – пожалело его, что ли?

И Костромин надел старенькие кроссовки, которые непонятно с какой целью прихватил с собой, когда уходил от Варюхи в тот тяжкий день Беды, влез в спортивный костюм и отправился на улицу.

Так и начал бегать, а на следующий день и на тренажерах заниматься. Что это было? Откуда такое желание возникло? Он не знал. Но в этом был путь его спасения, пусть и небольшого, но спасения, хотя бы физического.

Странным образом достаточно резко у Костромина поменялись и пищевые привычки.

Она обожала стейки с кровью, практически сырые, с острым соусом. Юрий отвечал на какой-то из ее вопросов и отчего-то непроизвольно следил за ее действиями: вот Рита отрезала большой кусок мяса, положила его в рот, чуть прикрыв глаза от удовольствия, начала пережевывать, и Костромин заметил, как в уголке ее губ скопилась капля кровавого мясного сока, которая не удержалась и потекла по подбородку.

Ему стало дурно! Отчего-то – вот так: мимолетно, но остро до реальности – Юрию вдруг подумалось, что она жует не говяжий стейк, а кусок его плоти, что отхватила в сексуальном экстазе.

Костромина замутило, и тошнота рванула к горлу.

Он справился с собой и смог не показать открыто своей реакции, но с этого самого момента больше не смог есть мяса.

Никакого! Вообще! Как отрезало!

Перешел на рыбу и морепродукты. А вскоре составил себе специальный режим питания, называемый в кулинарии «средиземноморский», который Юрия более чем устраивал.