Саван для блудниц

 – Вы же сами только что сказали, что вы с Ларчиковой почти не общались и могли наблюдать ее лишь на расстоянии…

– Понимаете, она иногда покупала у нас фрукты и овощи, сама-то она ничего не выращивала… Нам первое время было неудобно брать с нее деньги за тарелку клубники или несколько помидоров или картофелин, но потом, когда мы поняли, что ей больше попросту негде все это брать и что она все равно будет покупать если не у нас, то у других соседей, мы приняли ее условия, и цены у нас были ниже рыночных… Словом, нам всем было удобно, потому что на вырученные деньги мы покупали в деревне сметану и молоко…

– Надя, это никому не интересно, – недовольным и одновременно извиняющимся тоном проронил ее муж.

– Да она была просто лентяйкой… Нехорошо так, конечно, говорить про покойницу, но что ей мешало повозиться на грядках, тем более что много ли ей одной надо? Она, значит, будет загорать у нас на глазах, принимать гостей, веселиться и даже танцевать, а другие пусть работают… – Тон женщины становился все более возмущенным.

– Но это был ЕЕ образ жизни, – заметил Корнилов. – Она ведь не воровала у вас помидоры, а покупала. Вы же сами только что сказали, что ей немного было надо. Каждый придерживается своих жизненных принципов.

– Мою жену возмущает одно, – на выдохе, так, как если бы он говорил это скрепя сердце и только ради того, чтобы быть уж до конца искренним и, конечно же, для пользы дела, произнес Борис Александрович, – у Ларчиковой постоянно водились крупные купюры, и мы с Надей просто измучились в поисках сдачи для нее.

– Вы думаете, что эти деньги ей давали те самые гости, которые приезжали к ней?

– Думаю, что мужчины…

– Ты все сказал? – спросила его, заметно оживляясь, жена. – А теперь я расскажу кое-что. Однажды, еще в прошлом году, осенью, к ней приехал парень, молодой, красивый… Знаете, эта красота просто бросалась в глаза, и я еще тогда подумала, что это ее брат, уж больно молодой.

– Надя!..

– Он приезжал к ней всю осень, а по весне стал приезжать уже не один, а с другом. Когда на машине…

– На какой машине?

– Я в марках-то не разбираюсь… – Она развела руками.

– А вы? – Корнилов спросил Михайлова.

– ЭТУ марку я тоже, представьте, не знаю.