Рыжее несчастье для босса

Пролежала бы я в ней ещё дольше, если бы не назойливо звонивший сотовый телефон. Какой-то незнакомый мне номер… Я не решилась принять вызов и отложила телефон подальше. Но он всё трезвонил и трезвонил… Пришлось его отключить. И буквально через минут десять начал настойчиво пиликать домашний телефон.

– Ты чего телефон отключила, а? – гаркнул в телефонную трубку Димка.

– Дима, не надо так кричать. Я уже спать собиралась, отключила, чтобы не мешали уведомления…

– Спать? Вот прямо сейчас спать пойдёшь?

– Возможно, телевизор ещё немного посмотрю.

– Ладно, спокойной ночи заранее, Мила.

Но уже через полчаса вновь раздалась трель звонившего телефона.

– Ещё не спишь?

– Дима, если я взяла трубку, то точно не сплю.

– Но собираешься? – голос брата был полон недоверия.

– Разумеется! Но если ты каждые десять – пятнадцать минут будешь мне названивать, так я никогда не усну. Всё, отбой.

Вот пристал так пристал. И тут же одёрнула саму себя – брат переживает. Вот только мне хочется, чтобы все переживающие тихо и незаметно ушли в закат, оставив меня в покое на несколько дней.

* * *В сером однообразии проходят дни: один за другим. Поначалу кажется, что минутные стрелки движутся слишком медленно, а часовые – вовсе не двигаются со своего места. Но календарь передвигается на одну дату, а затем ещё на одну… Тоска так и разъедает меня изнутри, нависнув над головой мрачной тучей. В один из дней Димка вытаскивает меня из квартиры, чтобы я посмотрела, какими темпами продвигается ремонт квартиры. Что сказать – за дело он принялся с энтузиазмом, и сейчас рабочие уже выравнивают стены, покрывая их свежей штукатуркой.

Я покрутилась рядом с рабочими минут пять, а потом улизнула прочь. Брожу по знакомым с детства местам, вспоминая, как лазили с братом и носились по двору, а потом лезу на старый чердак. Он «закрыт» на огромный висячий замок, находящийся здесь с незапамятных времён. И секрет его открывания для меня известен с самого детства. Я забираюсь по ржавой лестнице на крышу, вдыхая полной грудью августовский воздух, в котором уже явно чувствуется дыхание осени…

– Чего грустишь, рыжая?

Димка, чтоб его.

Не может оставить меня в покое, всё ходит и трясётся надо мной."

"– Сам ты рыжий, – привычно отвечаю я, а Димка садится рядом со мной и, немного помолчав, говорит:

– Так и знал, что ты будешь здесь сидеть. Всегда сюда бегала в детстве, когда по шее получала.

– Чаще всего от тебя, – напоминаю ему я.

– Ну-у-у… Ты та ещё заноза была.

– Ага.