Роман с убийцей

Если он и раскроет убийство, то бонусов ему это не добавит."

"А если начальник ОВД соседнего района попросил Сельева прощупать ситуацию с Олегом, узнать, он убивал или нет? Может, оселецкие менты хотят знать, прочно ли Олег держит за зубами свою правду. Если так, то пусть живет, а если нет, то можно его и в расход пустить.

Версия эта отнюдь не фантастическая, если рассуждать логически. Вряд ли Шампиньон работал без ментовской крыши. Если так, то и Жорик теперь отстегивал начальнику Оселецкого ОВД, которому совсем не с руки громко кричать об убийстве Шампиньона и его людей.

Всю ночь Олег не смыкал глаз. Менты могли тихонько зайти в камеру и удавить его, пока он спал. Им никто не мешал расправиться с ним и днем, с шумом. Для них это, в общем-то, было все равно. Однако забыться парень так и не смог.

Днем его не трогали, на допрос не вызывали, Сельев не приходил.

Вечером к Олегу был подселен арестант, мутный тип с рыбьими глазами. Он все время молчал, старался не смотреть соседу в глаза, как будто боялся выдать свои черные замыслы. Эту ночь парень тоже провел без сна.

На следующий день за ним пришел Сельев, вывел его в коридор и по-дружески, но с камнем за пазухой похлопал по плечу.

– Все остается так, как и было, – тихо, чтобы не слышал дежурный, сказал он. – Работаешь с Корниковым. За двадцать процентов.

Олег выразительно глянул на руку, которая лежала у него на плече.

Сельев понял его правильно, убрал ладонь, но уголки его губ тронула коварная улыбка.

– Молчание – знак согласия? – спросил капитан.

Олег кивнул. Да, конечно, он согласен. Но в чем подвох? Парень очень хотел это знать.

– Ну и все, иди получай вещи, – кивнув на дежурного офицера, сказал Сельев, направился к выходу, но вдруг остановился, боком повернулся к Олегу и с едкой усмешкой добавил: – Скажи большое спасибо своей мамочке.

– Что?! – встрепенулся Олег.

– Не в ту школу родителей вызывают, – продолжал глумиться Сельев. – И не к тому директору.

Олег с трудом удерживал себя в руках. Ему жутко хотелось догнать этого урода и врезать ему промеж глаз, а еще лучше – просто в промежность.