Роковая ночь

Опасаясь пасть жертвой жадности египетского султана, он покинул родину и поселился здесь. Вскоре после приезда он женился на единственной дочери самого богатого купца, и я, единственный ребенок от этого брака, унаследовав все богатства отца и матери после их кончины, стал необычайно богат. Я был очень молод, когда они умерли. По житейской неопытности я вообразил, будто мне хватит средств для мотовства, и стал так расточителен, что менее чем за три года растратил все мое наследство. Потом, господин, я осознал свою ошибку, хотя и слишком поздно.

После этого я оставил Басру, решив уединиться где-нибудь и остаток дней провести в безвестности. Я вообразил, что мне легче будет сносить свое плачевное положение среди чужих, чем среди знакомых. Итак, я продал свой дом и присоединился к купеческому каравану, с которым дошел до Мосула, оттуда — до Дамаска и, наконец, прибыл в Каир. Едва я вступил в город, как красота домов и великолепие мечетей удивили меня. Но вскоре я вспомнил, что нахожусь на родине моего отца, и слезы потекли по моим щекам. Я глубоко вздохнул и сказал:

— Увы, отец мой, если бы ты был жив сейчас и мог бы увидеть жалкое положение твоего сына там, где ты наслаждался завидным богатством, как велика была бы твоя печаль!

Занятый мыслями, терзавшими душу, я пошел к берегу Нила и оказался позади дворца султана. Внезапно я заметил в окне молодую девушку поразительной красоты. Я бросил на нее пристальный взгляд, она заметила меня и отошла. С приближением ночи я нашел жилье по соседству.

Спал я мало: ее красота ослепила меня, и я отчаянно влюбился в ту девушку. Тысячу раз я желал себе никогда не видеть ее и чтобы она никогда не видела меня. На следующий день я снова появился под ее окном, но она так и не показалась. Это очень встревожило меня, но не остановило. Через день я опять вернулся к окну, и мне повезло больше. Она появилась снова и, заметив меня, сказала:

— Дерзкий, разве ты не знаешь, что мужчинам запрещено стоять под окнами этого дворца? Скорее беги отсюда, потому что если гвардейцы султана увидят тебя, то убьют.

Невзирая на страх, я пал на землю, простерся ниц и, поднимаясь, сказал:

— Госпожа, я чужестранец, я не знаю обычаев Каира, но даже если бы я был хорошо знаком с ними, ваша красота лишила бы меня возможности следовать им.

— О несчастный, — сказала она, — трепещи! Смотри, как бы я не послала за слугами, чтобы наказать тебя за дерзость.

И она исчезла.