Роковая ночь

Пораженная этими словами, Балкис бросила возмущенный взгляд на отца, выражавший сильное отвращение ее души к предательству.

— О господин, — сказала она, — думаете ли вы о той опасности, которой подвергаете вашу дочь? Представьте ее позор! Поразмыслите о собственной чести!

— Молчи, — ответил везир, — ничто не изменит моего решения! Ты обязана покориться!

Тут юная Балкис разразилась слезами и вскричала:

— О мой дорогой отец, подавите свою страсть к деньгам, это она побуждает вас ограбить невиновного и лишить его того, на что вы сами не имеете права!

— Дерзкая девчонка! — говорит везир.

 — Что это тебе вздумалось судить о делах своего отца? Ни слова больше! Клянусь, если ты уйдешь от Абу-л-Касема, не увидев его сокровищ, то этот вот кинжал пронзит твое сердце, и это сделаю я сам!

Видя, что ей не избежать столь опасного дела, Балкис удалилась в свои покои, оделась в роскошные одежды, украсила себя золотом и драгоценностями. Однако она не собиралась очаровывать Абу-л-Касема, что и в самом деле было бесполезно.

Когда стемнело и Абу-л-Фатх решил, что пришла пора его дочери идти к Абу-л-Касему, он тайком провел ее к дверям его дома и оставил там, наказав еще раз:

— Помни, что я непременно убью тебя, если ты не выполнишь моего поручения!

Балкис постучала в дверь и сказала, что хотела бы поговорить с молодым хозяином. Дверь тут же отворилась, невольник проводил ее в зал, где на большой софе возлежал его хозяин, горевавший о потере Дарданы. При появлении Балкис он поднялся, чтобы принять ее.

Абу-л-Касем усадил ее на ту же софу и спросил о причине посещения. Она ответила:

— Я слышала, господин, что вы — обходительный молодой человек, и вот решила навестить вас.

При этом она сняла покрывало со своего лица, и, хотя он был к этому равнодушен, он все-таки не смог устоять перед силой ее красоты. Они перешли в другую комнату, чтобы поужинать, и, сидя за столом, угощались всевозможными кушаньями. Абу-л-Касем удалил всех слуг, чтобы никто впоследствии не узнал девушку. Он сам прислуживал ей и наполнял вином ее чашу, усыпанную алмазами и рубинами.

Чем больше Абу-л-Касем смотрел на Балкис, тем больше она ему нравилась. Он беседовал с нею, и девушка, чей ум был столь же блестящ, сколь и ее красота, отвечала ему с такой живостью и воодушевлением, что он сделался жертвой на ее алтаре и, когда ужин окончился, бросился к ее ногам со словами:

— О госпожа, если в самом начале меня ранили ваши глаза, то беседа с вами меня окончательно покорила.