Роковая ночь

Это было на исходе дня, он провел меня на женскую половину дворца, где в одном из залов восседала Разие, окруженная своими рабынями. Увидев меня, они стали переговариваться:

— А вот и подручный садовника! Это он так славно развлекал нас вчера!

Разие опять приказала принести мне лютню. Я спел и сыграл им так же, как в прошлый раз. Потом я плясал с большим воодушевлением и так разошелся, что пузырь соскочил с моей головы.

Разие была неприятно удивлена:

— Я думала, ты урод от рождения… А ты, оказывается, наглец! Но не надейся, что своей музыкой ты заслужишь прощение.

По ее зову целая толпа евнухов ввалилась и набросилась на меня. До самого утра я просидел в заточении, а поутру евнухи привели меня к султану и поставили перед его троном. Султан повелел передать нас с садовником в руки палачей."

"В это время случилось непредвиденное. Дело в том, что десять месяцев назад царь Газны просил у султана руки прекрасной Разие, но получил отказ. Тогда он заключил союз с правителем Кандагара и двинул войска против султана.

Его армия перешла реку Оксус и находилась на полпути между Самаркандом и Бухарой. В страхе перед нашествием соединенных сил Газны и Кандагара султан обратился за советом к везиру. Главный советник ответил, что, по его мнению, следует собрать войско и выступить навстречу неприятелю; отворить двери мечетей, чтобы в них непрерывно молились о победе, и не затворять их даже на ночь, а также раздать милостыню бедным, освободить узников.

Таким образом я получил свободу и возвратился на постоялый двор, где Хусейн уже не чаял меня увидеть.

Удивленный и донельзя обрадованный моим возвращением, он со слезами на глазах умолял меня покинуть этот город, и в конце концов я согласился. Поддавшись его увещеваниям, я воскликнул:

— Прощай, Разие! Ты слишком жестока, чтобы хранить твой образ в душе… Надеюсь, что забуду тебя!

Едва я успел произнести эти слова, как вошел садовник. Он заявил, что решил бросить свое ремесло.

— Поехали вместе, — пригласил я его, — и я о тебе позабочусь: ведь ты потерял место по моей вине!

Но он поблагодарил меня и ответил, что родился в Джагатае и хочет умереть там же, где сделал свой первый вдох:

— То, что я скопил за время работы, вместе с вашими подарками обеспечит мне безбедную жизнь, — прибавил он.

Я дал ему еще золота и драгоценностей, и он уехал вполне довольный.

В тот же день я выехал из Хорезма по отрарской дороге. В Отраре я нашел свою свиту; мы оставались там с неделю, после чего отправились в Астрахань.