Роковая ночь

А ты что бы сказал на это? Ответь мне по совести.

— Сударь, — ответил ему дервиш, — ни я, ни мои товарищи не можем избавиться от печалей. Счастливого человека вы не сыщете нигде, потому что само сердце человеческое неспокойно и неспособно довольствоваться тем, что имеет. Стоит выполнить одно желание, как другое возникает вместо прежнего, таким образом, страсти не перестают нас терзать, и сердце не знает покоя.

Услышав эти слова, царь склонился к мысли о том, что был неправ. Однако он решил провести остаток дня в том же доме вместе с Ата-уль-Мульком и князем Сейф-уль-Мулюком.

Случилось так, что в то время поблизости оказалось двое степенных и знатных людей; они были заняты разговором обо всяких житейских заботах.

— Нельзя рассчитывать, — сказал один из них, — что мы здесь найдем свое счастье! Лишь одного человека среди всех прочих можно назвать вполне счастливым.

Ата-уль-Мульк обернулся и живо вмешался в их разговор, воскликнув:

— Кого же?!

И говоривший ответил:

— Астраханского правителя, который носит особый титул — «Не Знающий Скорби».

"

"На следующий день путешественники присоединились к купеческому каравану, и через некоторое время вместе с ним прибыли в Астрахань, где правил царь Хормуз. Бадр-эд-Дин решил представиться этому властителю и выведать его сердечные заботы.

Сначала три путешественника отправились во дворец. Они пересекли широкий двор, полный стражников, и вошли в первый из внутренних покоев дворца. Там прекрасные невольники и невольницы услаждали взор вошедших танцами; в следующем зале находились певцы и музыканты в красивой одежде.

Все они принадлежали царю. В третьем зале Бадр-эд-Дин Лоло и его спутники увидели предлинный стол, за которым восседали десятка три вельмож, угощавшихся всевозможными яствами. Среди этих знатнейший мужей Астрахани можно было узнать и самого царя. Он занимал почетное место, и на голове его сверкала золотая корона, украшенная топазами и рубинами. Он был на вид лет тридцати, прекрасного сложения, с красивым и приветливым лицом.

Вернувшись на постоялый двор, царь Дамаска сказал Ата-уль-Мульку:

— Вот мы и нашли счастливого человека — правителя, довольного всем.

И князь Сейф-уль-Мулюк с ним согласился. Ата-уль-Мульк же заметил:

— Э, люди несведущи в искусстве притворства, которое в ходу при дворе! Распознать его трудно. Я же пока остаюсь при своем мнении. Кто знает — возможно, этот правитель принуждает себя развлекаться, а его душа полна терний.