Результат испытательного срока

Сапог как будто открывает пасть, а из пасти торчат пальцы в коричневом носке. Сережа испугался за маму.

— Мамочка, как же ты пойдешь? Ты же замерзаешь, мам, смотри сколько магазинов, давай зайдем, купим тебе другие сапожки!

— Ничего сынок, дойду. Пока похожу в ботинках, после зарплаты отнесу в ремонт, может получится отремонтировать.

— Мам, Дед Мороз скоро придет?

— Послезавтра ночью. Все, что ты ему заказывал принесет: новые коньки, радиоуправляемую машину.

— А мармеладных червяков?

— И червяков. Много-много.

Дед Мороз не подвел. Принес все, что Сережа просил. Сапоги ремонту не подлежал, мама оставшуюся зиму, проходила в тонких ботинках.

Следом полезла другая картина:

Теплая осень, моросит мелкий дождь. Рыжим ковром по земле, опавшие листья.

Мягкая улыбка, лучистые глаза… Арина.

К чёрту! Осталось сопли распустить! Меня как собаку прочь гонят, Арина как жила в Центральном округе, так и дальше продолжит жить. Припеваючи. Подумаешь, с подпорченной мордой. Кстати, кислоту я из шкафа достал, а куда потом дел? Вроде на компьютерный стол поставил… Да.

"Сергей положил портфель на колени, достал блокнот и ручку. Разборчивым почерком написал адрес Арины Богаровой. Подумал. Открыл айфон, нашел ее номер, записал рядом с адресом. Если мамаша не застанет бывшую жену дома, пусть у кого нибудь телефон одолжит, позвонит, назначит встречу.

Глубоко внутри зародилось сомнение: правильно ли он поступает? Какая ему выгода от покалеченной бывшей жены и загремевшей за решетку матери? Да никакой.

Журавлев вырвал исписанный листок из блокнота, сложил его вчетверо, сунул в карман джинс.

— Прикажу мамаше, выучить текст наизусть, а после, бумагу разжевать и проглотить, — пошутил про себя. Как ни странно, шутка не развеселила.

От метро шел пешком. Раз за разом прокручивал в мозгах варианты: как начать разговор с матерью. Откладывать в долгий ящик не собирался, начнет на мамашу с порога давить, как только в прихожую, встречать его выползет….

В полутемной прихожей, наткнулся взглядом на приставленный к стене кожаный чемодан — его личный, и стоявшую рядом с чемоданом большую дорожную сумку.

Нарочито громко разувался. Мать не показывалась.

— Мам?! Поговорить надо!

Тишина.

— Мам!

Кто-то тихо заскулил в ванной. Журавлев бросил на тумбу портфель, рванул к ванной комнате, щелкнул включателем, распахнул дверь….

Мать лежала на кафельном полу. Тяжело дышала.