Результат испытательного срока

— Константин Александрович, курьер привез образцы сувенирной продукции, — Ольга с папкой наготове, навстречу спешит, стоило только переступить порог офиса.

— Хорошо, просмотрю. Десять минут попрошу не беспокоить, потом пробежимся по самым срочным вопросам.

Помощница передала мне папку, согласно кивнув.

Прошел в кабинет, быстро переоделся в костюм, приступил к непосредственным мать их обязанностям.

Спустя час прилетела неприятная новость: адвокат сообщил об освобождении Журавлева из-под следствия. Следом за адвокатом, на связь вышел безопасник Артема, подтвердил информацию об освобождении, более того, по данным наружки, Журавлев сразу после выхода направился на Рижский вокзал, там сел в электропоезд до Волоколамска.

Наружное наблюдение сопровождает гаденыша по пути следования. Это порадовало. Как и заверение в том, что возможно ближе к вечеру появится информация, кто именно организовал этой твари выход на свободу.

Закончив разговор, я с минуту крутил в руке Паркер, раздумывал: стоит Арине сказать об освобождении недоумка, или не стоит пока? Пришел к решению: не скрывать, Арина должна быть в курсе.

Черт! Как мне хочется, приносить ей только хорошие новости! Чтоб лучистые глаза, счастьем светились! Чтобы ни одна слезинка по щеке не скатилась! — подумал набирая её номер.

— Алло. — слышу мелодичный голос, чувствую, что она мне сейчас улыбнулась. Девушка с самым красивым именем.

Нравится мне произносить ее имя.

— Арина, еще минут сорок и я освобожусь. Вы где?

— В Пушкине, только вошли.

— Замечательно, там меня и дождитесь. Арин, у меня есть кое-какие новости. Журавлева освободили. Он не заезжая домой, поехал на Рижский вокзал, на вокзале поменял симкарту, сел на электричку до Волоколамска. С ним какой-то мужчина. Ближе к вечеру рассчитываю узнать, кому и зачем Журавлев так понадобился на свободе…."

"На последнем слове споткнулся. В дверь кабинета кто-то или что-то врезалось. Женский вопль снаружи неразборчивый. Поднимаюсь с кресла, выхожу из-за стола.

Дверь с грохотом распахивается, вваливается рыжее недоразумение — Наташка Волкова, мать её! На пару с дебилом — охранником, который с её в дверном проеме поймал.

— Пусти придурок! Мне срочно! — орет ненормальная, извиваясь.

Отстраняю телефон от уха.

— Волкова?! Какого хрена! — рявкаю на рыжую чуму.

— Скажи своему дуболому, чтоб отпустил! У меня на диктофоне! Ты должен услышать! Он про девочку маленькую говорил! — выкрикивает Наташка, извернувшись кусает секьюрити за руку.

Тот взвыл.