Реанимация судьбы

– Какие похороны? Отец говорил, у нее никого не осталось.

– Деля, ну мне что – иголки ей под ногти загонять? Сказала – похороны, я же не буду свидетельство о смерти просить.

– Тогда меня зачем спрашиваешь? Сам реши.

– Отпущу, – сказал Васильков. – Но я тебя предупредил, если что.

– «Если что» – это как понимать? – водружая очки обратно на переносицу, поинтересовалась я.

– Это так понимать, что если случится какая-то неожиданность, ты была в курсе, что я даму отпустил.

– Страхуешься, значит?

– А как ты хотела? В деле твой папаша, не хочу неприятностей.

– Предусмотрительно. Ладно, иди, считай, что я все услышала.

Мелькнула мысль, что не надо бы отпускать человека, которому в городе, по словам отца, что-то угрожает, но похороны… Мало ли кто у нее умер.

НадеждаЯ успела вернуться вовремя, сдала пропуск охраннику на шлагбауме и быстро побежала к корпусу. Мне хотелось скорее попасть в душ, смыть с себя весь этот жуткий день и поплакать. Нечеловеческих усилий стоило мне вести беседу с Игнатюком, отогнав все мысли об убитой подруге, а теперь организм требовал немедленной разрядки.

Я заперлась в ванной и встала под душ. Под ноги мне стекали красноватые струйки, казалось, что я стою в крови, и от этого делалось еще хуже. Краска с волос струилась по телу, и в голове роились жуткие картинки – Светка лежит в кустах, а вокруг нее лужицы запекшейся крови. Кто мог ударить ножом Светку – самого безобидного человека? Как вообще поднялась рука…"

"Выйдя из душа, я надела пижаму, подсушила волосы и забралась в постель.

Ужин опять пропустила, но думать о еде совершенно не хотелось. Я снова вынула из шкафа книгу-шкатулку и мгновенно убедилась, что не ошиблась – она точно принадлежала Игнатюку, его книги имели точно такой же вид. И к пропаже той, что у меня, явно причастен каким-то образом племянник, которого зовут Игнат. И, скорее всего, Игнат имеет какое-то отношение к банному комплексу на улице Ленина. Почему-то мне казалось, что именно там и проходили игры в покер, я даже себе не могла объяснить, почему так решила. А потом в памяти вдруг всплыла картинка – мама уходит вечером, держа в руках большую сумку, куда перед этим сунула сдернутое с сушилки полотенце: «Поеду попарюсь. Это помогает мне не думать». Попарится она, как же… Наверняка я права, надо только подтвердить свои догадки. Завтра мне нужно отпроситься на похороны, хорошо бы с ночевкой, тогда у меня будет возможность заехать на Ленина и понять, права ли я. Может, даже удастся поговорить с этим Игнатом.