Пари, милорд!

Статуя, отлитая из бронзы, позеленела от времени и казалась до безобразия унылой. Все казалось унылым. Мелкая морось, сыплющая с неба почти два часа и оседающая на широкополой шляпе генерала. Капли, стекающие по бортам его сюртука. Широкая лужа у основания памятника. Прохожие, укрывающиеся зонтами и спешащие по своим делам.

Утром, когда я возвращала детей домой, погода еще не успела испортиться, и солнце пригревало совсем по-весеннему, а ближе к вечеру небо затянуло тучами, и над Бреголем повисла привычная серая хмарь.

Я поморщилась, вспоминая внимательный взгляд мужа, и постаралась взять себя в руки. Все будет хорошо. Рейхварду меня не сломить. Наш со Стейном брак скоро закончится, и у Отто не останется повода меня шантажировать.

Я подошла к застывшему в мокром безмолвии старику-адмиралу, выигравшему последнюю битву при Дрейдене, и огляделась вокруг. Рейхварда нигде не было видно. Мимо шли люди, какие-то мальчишки прыгали по лужам, разбрызгивая воду и вызывая недовольство пожилых тер, остановившихся неподалеку, бездомный пес, промокший и жалкий, беззлобно гавкнул на детей и потрусил прочь. В душе шевельнулась надежда. Может, Отто не придет?

– Всегда знал, что ты умная девушка, Софи, – опровергая эту мысль, послышался насмешливый голос, и передо мной, словно из воздуха, появился Рейхвард.

Черный цилиндр хищно блестел своими мокрыми полями, длинный плащ скрадывал очертания фигуры, но лицо мерзавца сияло такой широкой улыбкой, что мне захотелось пригасить ее гарвской кислотой.

– Принесла?

В мою сторону протянулась рука с холеными, подвижными пальцами игрока. А я смотрела в бессовестные рыжие глаза и чувствовала, как в душе поднимается ярость.

– Софи, надеюсь, ты не намерена делать глупости? – Напряженно спросил Отто, буравя меня потемневшим взглядом.

– Разумеется, – твердо сказала в ответ. – Именно поэтому я не собираюсь вам платить.

– Что ты сказала? – Вкрадчиво спросил Отто, и его рыжие глаза потемнели и опасно блеснули.

– Я не собираюсь вам платить.