Развод. Цена моего прощения (СИ)

Кто ещё?

— Я не знаю её имени. Знаю, что живёт в Турции. Наташа на неё долго пыталась выйти. Она рассказала, как Лену тебе продала.

— Ясно. Как её найти?

— Этого я не знаю. Спросите у Наташи. Это же она её искала.

Подхожу к окну, смотрю вниз на город. Где-то там едет Лена. Наверно, плачет. Ненавидит меня. Пи**ец!

Бл***, опять отвлёкся.

— Молодец. Правильно поступил. Если всё сделаешь как надо, не побежишь Наташе докладывать и жаловаться, дам тебе чутка денег. За моральный ущерб. Договорились?

— Да.

— Можешь идти.

Как только дверь открывается и Ланбин выходит, в кабинет влетает Наташа.

— Кирилл, это вообще что было? Почему ты выгнал меня?

— Надо было поговорить.

— А я что мешала?

— Да, — смотрю на неё в упор. — Опять забылась, с кем разговариваешь?

Недовольное выражение сменяется маской беспрекословного подчинения.

— Прости.

— И не смей даже глаза на меня поднимать.

— Хорошо.

Слушается как вышколенная болонка. Именно такого послушания я хотел от Лены. А она никогда глаз не опускала.

— Сегодня едешь ко мне.

На её лице появляется улыбка.

Только рано радуется. Думает, что я ради удовольствия её зову. Ублажить меня хочет. Грешки замолить. Вот только грехов у неё до хрена. ЗАмаливать их будет перед другими. А у меня целая программа заготовлена. И первым номером — признание Наташи. А вторым — её наказание.

Наташа уходит, а я снова смотрю на раскинувшийся под ногами город. Внешняя картинка притягательна, а если знаешь его изнутри, то не вызывает ничего кроме омерзения.

И та картинка счастливой семьи, которая показалась мне ненадолго возможной, на самом деле неосуществимая мечта.

Глава 41

Ненавижу! Ненавижу!

В голове без конца крутится одно слово.

Ненавижу за то, что сделал. Ненавижу за то, что поверила ему и думала, что сможет измениться.

Всю дорогу в такси я бессовестно плачу. Знаю, что сейчас идти за Ильёй в детский сад и моё зарёванное лицо увидят воспитатели, но ничего поделать с собой не могу.

Таксист поглядывает на меня в зеркало дальнего вида. А мне всё равно, будто никогда плачущих женщин не видел.

— Может, водички? — спрашивает таксист, а я взрываюсь новой порцией слёз.