Развод. Цена моего прощения (СИ)

Я встаю из-за стола, открываю дверку. Там стопкой лежат альбомы. И старинные и более новые. Как интересно.

— Можно всё достать?

Кивает. И, мне кажется, я даже замечаю на лице едва мелькнувшее довольство.

Сначала я рассматриваю альбомы сама. Мелькают лица незнакомых людей, я перелистываю страницу за страницей. А минут через пятнадцать подсаживается бабушка. И начинает пояснять, кто есть кто. Рассказывает про свою мать и отца. Про себя. Что у неё было три мужа и она всех похоронила. Также и детей. Один сын умер от рака желудка, другой живёт на Севере и не хочет общаться с ней.

— О любви все твердят. Направо и налево. А что любовь-то, эта? Пшик, и всё. Нет этой любви. Одна болтовня пустая. Вот я замуж вышла. Ты думаешь, о любви думала? Мне главное было, чтобы мужик зарабатывал, да по хозяйству всё справно делал. Да и когда дети на тебе весь день и работа в колхозе, разве про любовь есть время думать? Детей бы накормить.

И столько в её голосе разочарования, что мне становится жаль её. Она сама любви не знала, не научилась любить, так и детей воспитала и внука. С мыслью, что нет любви.

Она показывает себя в молодости, своих детей. В младшей дочери я вижу схожие черты. Кирилл немного похож на мать. Через час добираемся до альбомов поновее.

— Ой, это же Кирилл! Такой хорошенький. Илья, когда маленький был на него похож, — говорю бабушке.

— Да. Кирюша мой, — проводит ладонью по фотографии. На лице появляется нежность. — Здесь ему восемь месяцев. На руках любил сидеть, а сам толстый тяжёлый. Все руки мне оттянул. Хороший мальчишка был. Спокойный, умный, пока с деревенской ребятнёй не связался."

"Листаем дальше.

— Это Кирюша в первый класс пошёл, — рассказывает бабушка.

С фотографии на меня смотрит высокий мальчик, который на голову выше всех ребят.

— О, какой рослый. Я его всегда всем кормила. С трёх месяцев и пюре давала, и котлету толкла. Он всё ел. Врачиха ругалась, говорила, рахитный будет. Ну и где он рахитный? Где? Вон посмотри, какой вырос.