Развод. С вещами на выход!

Я туда вложила душу! А помнишь, как я бегала и выбирала тон краски стен?

— Ты была одержима этой клиникой, — согласно кивнул бывший и покачал головой. — Не могу.

— Что?!

— Не могу. Глория захотела ее себе. Как маленький бонус… Подарок. Прихоть! Каприз любимой женщины…

Мои подозрения подтвердились.

Не зря она сказала «ты — дочь своего отца».

Это что-то очень личное, претензии не ко мне, может быть, даже, но к отцу, к семье…

— Неужели совсем ничего нельзя сделать?

— Увы. Это все?

— Есть ещё кое-что. Старые вещи семьи.

— Что именно?

— Фотоальбомы, награды, мамино свадебное платье, первая папина клюшка для игры в гольф. Дешевая, но памятная…

Я сделала упор, что вещи ничего не стоят.

— Подумаю, — отрывисто ответил Каретин. — Свободна!

— Хорошо, хорошо. Кушай, не буду тебя отвлекать, — засюсюкала я, притворившись совсем дурочкой. — Не спеши, у Глории спроси разрешения.

— Что?!

— Ну… Она же теперь всем заведует, главная, значит.

— Ты ошибаешься. Власть — это я!

— Я-то верю и о заслугах твоих знаю, го.

— Нет уж, договаривай.

— Я спешу.

— Так. Села! Живо… Обедать хочешь? — догадался предложить.

— Не отказалась бы от салатика.

— Мой доешь, — предложил Каретин. — Заказал, но есть не стану. Говори, что там у тебя…

— Ты и сам знаешь, что Глория — коуч. Но коучи бывают разными… Кто-то гордится заслугами своих учеников, а кто-то без зазрения совести приписывает все их победы — себе. Я слышала… Своими ушами.… Как Глория всюду рассказывает, что ты без нее был никто и звать тебя никак.

Это была правда.

Глория Прайс собиралась написать книгу нон-фикшн о коучинге….

— Какую книгу?

— О своем умении делать из говна конфетку, грубо говоря. Название ещё такое мерзкое… «Превращение личинки в личность» и картинка, как червяк становится бабочкой.

— Ошибаешься.

— Я, конечно, так не считаю… но… окружающие начинают думать именно так. И, к сожалению, ей удается потихоньку продавить тебя под свое тотальное наблюдение и управление.

— Что ты такое несешь?

— Илюш, — вздыхаю я.