Развод. С вещами на выход!

…

Мне пришлось собраться и отправиться в клинику.

Сердце начало ныть, как у инсультника, ещё на подходе к зданию, которое совсем недавно было моим.

Переступила порог, окунулась в привычную атмосферу, увидела знакомые лица и едва не задохнулась от боли: теперь никто не спешил приветствовать меня: «Добрый день, Ираида Александровна!» «Как ваши дела, Ираида Александровна…» и никто не спешил за помощью или советом.

Я встречала на себе взгляды бывших подчиненных. Кто-то смотрел равнодушно, кто-то с алчным любопытством. Были и те, кто злорадствовал — как правило, это были те, кто получал строгие замечания.

Были, конечно, и те, кто смотрел с сожалением.

У особенно совестливых взгляды были извиняющиеся, словно это они были виноваты в случившемся. В том и состоит беда совестливых людей, они переживают и принимают близко к сердцу чужие беды, а мерзавцы…

Мерзавцы без души и сердца спят спокойно в своих кроватях.

Такие мерзавцы, как.… Глория Прайс.

Именно она, собственной персоной, стояла у стойки администратора, со своими двумя шпицами и отчитывала бедных моих девочек…

Я застыла, на миг хотела просто уйти, как будто меня и не было.

Я прошла в сторону кабинета директора и вдруг ощутила между лопаток пристальный взгляд.

Через миг раздалось цоканье каблуков и погавкивание двух невоспитанных шпицев.

— Ира? Что ты здесь забыла? — холодно поинтересовалась Глория. — Это место тебе больше не принадлежит. Будь добра, покинь здание.

Я обернулась и посмотрела ей в лицо.

Она жадно впитывала мои эмоции.

Чёрт, я была владельцем! И ведущим специалистом, в том числе.

Быть вынужденной получить рекомендацию от тех, кто совсем недавно на меня работал… Как это было унизительно, словами не передать.

— Я здесь ненадолго.

— Твое ненадолго… закончилось уже давно, — нехорошо усмехнулась Глория. — Пошла вон.

— Но.…

— Вон. Охрана!

— Ты серьёзно?!

— Более чем!

— Что я тебе сделала?! — возмутилась я. — Откуда в тебе столько ненависти?

— Во-первых, ты — дочь своего отца.

В мою сторону двинулась охрана.

Меня выперли и выкинули вслед мою сумочку.

Вышвырнули, словно бездомную. В этот момент я поняла, как тяжело живется Шарику: его отовсюду шпыняют…

Это было ужасно, до слез… несправедливо.

***

Следующие несколько дней показали, что у подлости и низости дна не существует.

Кажется, по приказу Глории Прайс за мной проследили.