Развод. (не)фиктивная любовь (СИ)

Я передам Саре от тебя привет.

Глава 24. Не зря

Хорошо, что когда я возвращаюсь домой, мама и Сара уже спят.

Потому что у меня истерика. Тихая, но при этом оглушающе сильная. Такая, что я, давясь слезами, мечусь по первому этажу и не знаю, куда себя деть."

"Хватаюсь за голову и опускаюсь на диван. Всё тело гудит, а сердце выпрыгивает из груди и бьётся так сильно, что, кажется — вот-вот переломает мне рёбра.

Меня колотит. И из клубка чувств я никак не могу выцепить то самое — раненое и кровоточащее.

Зря я поехала в аэропорт.

Одному Богу известно, что теперь обо мне думает Артур…

Мне стыдно за то, что я сделала. Этот стыд пропитывает меня от макушки до кончиков пальцев. Я чувствую его в каждой клеточке.

Кошусь на часы — Артур вылетает через девять минут, и наверняка уже расположился в самолёте.

Я пытаюсь силой заставить себя расслабиться — ведь теперь уже ничего не поделаешь. Он улетает, а я здесь. Возможно, даже неплохо, что у нас есть ещё один год для того чтобы…

Для того чтобы что?

Больно кусаю себя за нижнюю губу и продолжаю нарезать круги по гостиной.

Интересно, что он хотел, чтобы я ему сказала там, в аэропорту? И почему сам не взял на себя инициативу, если понимал, что между нами есть недосказанность?..

Иду на кухню, чтобы набрать себе стакан воды. Дрожащей рукой беру стакан, подношу к крану — и через окно возле раковины вижу странное.

Время позднее, а у нас на улице стоит машина. Фары включены.

Но вот они гаснут, не давая мне рассмотреть очертания автомобиля.

Наливаю воды. Делаю глоток.

И вижу, как открывается калитка. В свете уличных фонарей многого не разглядеть, но я вижу всё, что мне нужно.

Стакан падает в раковину, вода разбрызгивается по стене и окну, а я бегу к двери. Заведя руку над дверной ручкой, я застываю.

Это точно он. Артур. Он никуда не улетел и пропускает свой рейс…

Ничего не понимаю. А ещё мне безумно страшно столкнуться с ним лицом к лицу после нашего незаконченного разговора.

Да что там незаконченного? Я сбежала от него, как последняя трусиха!

Не даю себе времени бояться — собираю в кучу остатки смелости и выхожу на улицу.

Ступаю на дорожку, вдоль которой мама высадила цветы, а между ними поставила фонарики.

Именно на этой дорожке мы с Артуром и встречаемся.

Хорошо, что темно, и моих опухших щёк и век он не увидит.

— Рейс перенесли? — спрашиваю я, останавливаясь в паре шагов от него.