Развод не дам. Точка (СИ)

— Я не буду спрашивать, что есть у неё, чего нет у меня. Все люди разные. Но если ты так влюбился, зачем остался со мной, с нами? Почему годами к ней летал? Годами, Марат!

— Я не знаю, — повторяет он и склоняет голову ещё ниже. Конечно, а чем тут крыть, если сын — точная копия?

— Сколько ему лет? — переведя дух, спрашиваю спокойно. Но от лаконичного «пять» новая волна боли проходит по телу. Выходит, Каринке было максимум чуть больше года, когда у них закрутилось.

— Я… — дышать тяжело, пора заканчивать. — Я… хоть что-то для тебя значила, скажи? Ты меня любил хоть немножко?

Перед глазами всё плывёт.

Знаю, что это жалко, что вся я жалкая, но не могу, не могу не задавать эти вопросы! Они все эти дни в груди теснятся, подпирают горло. Марат любит Каринку, а кем была я? Инкубатором для ребёнка? Удобной молчаливой женой? Зачем эти отпуска, семейные праздники, если там, в паре тысяч километров, есть другая?

— Конечно любил! — Он встаёт, делает шаг. Вытягиваю руку.

— Не подходи.

— Я только сейчас понял, как сильно тебя люблю, — продолжает, наращивая напор.

Ещё один шаг, маленький, но заметный для меня. Я же его до сих пор каждой клеточкой чувствую. — Если есть шанс. Хоть один, самый маленький, что ты сможешь…

Новый шаг, и моя ладонь упирается в его грудь. Не могу поднять глаза, смотрю на серый лонгслив, чувствую гулкий стук его сердца.

— Не смогу, — выдавливаю через силу. Ухожу быстро, стремительно пересекаю спальню, достаю плед, забираю его подушку, простыню. Молча передаю в руки — он так и стоит в гостиной.

Закрываюсь в спальне, даже сил раздеваться нет. Дай мне дышать, прошу, просто дай сделать чёртов вдох. Не души, не убивай своим присутствием так близко. Сейчас сошёл первый шок, только встала на новые рельсы. Почему так жестоко? Почему все вокруг со мной так жестоки?

Завтра спрошу у Алекса, какой адвокат вёл их развод. Никаких полумер. Даже если весь мир будет против меня, я получу свою свободу.

Глава 25

Алекс

Туман стелется между стволов. Они выплывают из серой дымки и снова скрываются в ней.

Граф фырчит, подбегая ко мне и тут же убегая в туман. Пятый час, рассвет почти наступил. Когда понял, что не засну, позвал Графа гулять. Со сном авария, давно уже, ещё во время развода началась. Часами тогда лежал и пытался понять, где ошибся. И как проглядел, что больше не любит. Насколько ей было противно жить со мной, ложиться в одну постель. Зачем терпела? Последний год в нашей семье было слишком тихо, а я не заметил.