Развод. Я тобой одержим

Ты готова к такому, Аврор? Тебе оно надо? Ты молодая красивая девушка. Тебе ещё деток рожать. Зачем трепать себе нервы зазря? К тому же твой муж не хочет, чтоб ты работала, это ли не повод задуматься. Может, стоит подумать об увольнении?

– С чего Вы взяли, что муж против моей работы?

Оно так и есть, только я никогда с коллегами не обсуждала его отношение.

Мой собеседник старается сохранять спокойствие, но я улавливаю изменения в его энергетике. Виталий Семенович отводит глаза в сторону, стараясь слова подыскать.

– Это он попросил меня уволить? – произношу, нервно сглотнув.

– Не сейчас. Мы с Маратом Дамировичем общались по поводу тебя некоторое время назад. Он беспокоился из-за твоей излишней нагрузки. Но, Аврор, я и помыслить не мог, что дело будет таким кардинальным методом решаться. Знал бы – уволил бы тебя сам.

Закрываю ладонью лицо и откидываюсь на спинку стула.

Всё внутри в натянутую струну превращается, дотронься – задребезжит. Как так могло получиться, что, прожив с мужем семь лет, я не поняла, что он за человек на самом деле.

От одной мысли о Марате меня мутить начинает.

Расставаясь, он решил разрушить всё подчистую, чтобы точно запомнила и осознала, что перечить ему не стоит.

Совсем недавно я готова жизнь была отдать за него! А сейчас… сейчас я его ненавижу. Самым натуральным образом придушить хочется. Ну разве что спросить у него перед расправой, за что он так безжалостно поступает со мной.

Сдержанность, равнодушие, хладнокровная жестокость. Я об этих качествах Марата и раньше знала, но обледенелость на моём сердце говорит об обратном.

Что будет, когда он узнает о том, что я скрыла от него малыша? Через мясорубку меня пропустит наживую? Или в мешках из-под мусора будут меня находить?

– Я могу работать.

– Аврор, тебе только кажется, что ты справишься. Я сам был бы рад. Мне нравится, как ты ладишь с детьми, как они к тебе тянутся, но, поверь мне, я знаю, какими жестокими они могут быть. Это сейчас ты думаешь, что сможешь абстрагироваться, а когда насмешки посыпятся со всех сторон, реакция будет иная.

– Фотографии долго там провисели? – интересуюсь.

Внимательно вглядываюсь в лицо Виталия Семеновича.

– Мне жаль, Аврор…, – его глаза вдруг расширяются в ужасе. Тут же поднимается на ноги, обходит стол и, подойдя вплотную, кладет руку мне на плечо. – Ты бледна как смерть. Давай домой тебя отвезу, – его голос пропитан беспокойством.

Сердце колоть начинает.