Развод. Я тобой одержим

– Пригнись!

В первые секунды я не понимаю, что происходит. Но тут хватка на моей голове исчезает.

Марат падает рядом с машиной словно подкошенный.

С трудом повернув голову, смотрю на него. Перед глазами всё плывет.

Тонны бессилия обрушиваются на меня, когда понимаю, что яркое пятно, расползающееся по его рубашке – это кровь.

Словно оглушенная, едва ли не падаю на него сверху, стараясь быстрее выбраться.

Писк в ушах рвет перепонки. Кое-как на ходу стягиваю с себя пальто, следом – кардиган. Прижимаю его к ране Марата.

Кровь Марата на моих руках выключает сознание. Я понимаю, что к нам подходит кто-то из парней. Они что-то говорят, но слов разобрать не могу.

Психика не справляется.

– Не трогайте меня, – выкрикиваю, когда меня кто-то оттащить пытается.

– Ты зачем разделась… Холодно, Ро… Вам мерзнуть нельзя…, – тихий шепот Марата выдергивает меня из потаенных глубин. – Живо оденься.

Даже в таком состоянии он пытается давить.

Один из людей Марата пытается меня вразумить, силу применять не решаясь. Когда понимает, что не выйдет, набрасывает на плечи пальто. Заверяет, что скорая едет.

Крепче прижимаю ткань к груди, каждая клеточка которой мне знакома. Раньше была знакома.

– Ты только не отключайся, – с трудом ворочаю онемевшим языком.

Такого страха никогда не испытывала. Ещё один новый рубеж.

Не открывая глаз, он подается вперед, отрываясь от двери, облокотившись на которую сидел.

– Забирайся в салон.

– Я никуда не поеду!

В мозгу бьется паническая мысль – как я малышу объясню, что его папы у меня на глазах не стало?

Это слишком… Для меня слишком.

Страх охватывает такой, что я забываю обо всем на свете.

Всё что угодно от встречи ждала – и угроз, и признаний. Всего, но только не этого.

Соскальзываю в бездну ужаса. Не понимаю, что вокруг происходит. У меня своя реальность. Невыносимо жуткая.

Говорю что-то Марату и сама разобрать не могу. Органы чувств отказывают один за другим.

Молюсь и за него, и за маленького, которому пузожителем и то несладко живется.

Выбрал же себе непутевых родителей.

– Это мой? – бывший муж, самый близкий для меня человек, перехватывает мою руку. Его хватка такая слабая, что выть от отчаянья хочется.

Что за глупости он говорит? Разве могло быть иначе? Разве это важно сейчас?

– Твой, – сипло произношу, выталкивая из себя каждый звук. Беру его окровавленную ладонь в свою, к лицу подношу, целую.