Развод. Я не хочу её терять

Как и склад, который мы используем для хранения товара.

Все это моего папы. И он дал это Игорю. Устроил в компанию. Потом папа первым ушел из нее. И стал сам реализовывать товары. А когда дело пошло на лад, позвал моего мужа.

Та еще работа. Я папу видела так же редко, как и сейчас видит Ваня своего. Но отец, никогда бы так не поступил с мамой. И так жаль, что он умер. Мне бы хотелось, чтобы он за меня сейчас заступился. Обнял и показал, что за меня есть кому постоять.

– Боже, что за мысли, Настя? – шепчу и открываю дверь.

На часах почти четыре утра. А в крови такой адреналин, что я не буду способна на сон еще неделю."

"Скинув одежду и, не потрудившись убрать ее в шкаф прихожей, я иду прямо по маленькому коридору в гостиную.

Будто по музею семейной жизни.

Везде он или мы. Память, память, память… Эти стены и есть память.

Сворачиваю перед диваном в нашу комнату, и поджилки трясутся. До чего же страшно.

***

Наскрести бы отваги немного.

Одолжить и занять до зарплаты.

Взять все это в кредиты и ссуды,

Положить под проценты у банка.

А потом, когда время придет,

Посмотрев в его лживые очи.

Пропитаться той силой, испить.

И рубить все мосты, что есть мочи.

Глава 5. Злость

Глаза останавливаются на тумбочке с той стороны, где сплю я. Там стоит старое фото. Мы сделали его на первом свидании. Кажется, что это было целую жизнь назад. Хотя, по сути, целая жизнь и прошла.

Разве могла я тогда предположить, что сначала обрету огромное счастье? Или что ему будет отведен определенный срок?

Вряд ли.

Бабушка постоянно говорила про соломку, которую можно было бы постелить, знай, где упадешь. Я бы хотела знать, обошлось, вероятно, без огромных ошибок и таких же размеров шишек на лбу.

Но я не знала. Даже не догадывалась.

Замечаю книжку сына, оставленную на моем туалетном столике, и именно она толкает вперед.

Именно она выплескивает наружу всю мою обиду, всю боль, которую он нанес мне. И сколько еще ее будет вылито на сына, который ни в чем не виновен, но страдать будет одинаково… Нет, даже больше.

Жгучие слезы размывают зрение, но это мне не мешает.

Я вытаскиваю чемоданы из-под кровати и подхожу к шкафу.

Рубашки, брюки. Футболки… Все это мелькает и застревает как занозы в глазах.

Хватаю вешалки и бросаю на пол.

Мне хочется все это разорвать. На куски порезать и оставить в чемоданах. Но я этого не делаю. Я не могу так обращаться с вещами, мамино воспитание.