Разрушительная игра

– Мы прошли долгий путь, верно? – протянул я, спеша снять напряжение, чтобы не сделать – и не сказать – того, о чем пожалею. Того, что ни один из нас не был готов признать. – Дрались, как кошка с собакой, а теперь трахаемся, словно…

– Рис.

– Что? Ты позволяла мне вылизывать себя на троне, но я не могу сказать слово «трахаться»?

– Ты невыносим. – Веселье смягчило ее строгий тон. – Я… – На заднем плане послышался стук и приглушенные голоса. Должно быть, Бриджит прикрыла трубку рукой. – Извини, это Сабрина, – сказала она чуть четче.

– Спокойной ночи, принцесса.

Я дождался, пока она повесит трубку, прежде чем завершить вызов.

Я долго стоял, пока мою память заполняли образы некой блондинки, оглядывал свой королевский гостевой дом в Эльдорре и задавался одним вопросом: как, черт подери, я оказался в этой истории?

Глава 34

Бриджит

– Все в порядке? – спросила Сабрина, когда я вышла из ванной.

– Да. Пришлось срочно обсудить подготовку к одному событию, – сказала я, стыдясь того, как легко мне давалась ложь. – Прости.

– Не извиняйся. – Сабрина указала на свою сестру и лучшую подругу, которые вырубились на диване под «Дьявол носит Prada». – Ты, по крайней мере, не спишь.

Я усмехнулась:

– Надо ложиться. У тебя завтра важный день.

– Наверное, ты права. Поверить не могу, уже завтра. – Сабрина теребила венчальное кольцо с подавленным и немного потерянным видом.

"– Получила цирк с конями? – Я опустилась на диван рядом с ней. – Добро пожаловать в королевскую жизнь. Хоть Ник и отрекся от престола, он все еще член королевской семьи, и он действует от лица короны.

– Я знаю. Я просто надеюсь не опозориться. – Сабрина нервно улыбнулась, но потом выражение ее лица стало серьезным. – Бриджит, мы не очень хорошо друг друга знаем, но я очень благодарна, что ты согласилась прийти.

– Конечно. Ты будешь моей невесткой.

Когда Николай сообщил мне об отречении, я на нее разозлилась. Не повод для гордости, но это правда. Если бы он не встретил Сабрину, то по-прежнему был бы наследным принцем, а я бы жила в Нью-Йорке.

Но сейчас, глядя на нее, я поняла, что не вернулась бы к жизни в США, даже если бы могла. Это была иллюзия свободы, не больше.