Расплата за риск

Молился всем Богам, только бы Жу справилась с управлением, смогла отыскать просвет между машинами и избежать столкновения, после которого на такой скорости нереально выжить.

Секунды, стремительно сменяющие друг друга, застыли. Джек потерял из виду машину Джульетты. Он видел, как разъехались фуры. Кажется, даже слышал недовольный сигнал клаксона грузовиков.

Но «Ниссана» Джульетты не было.

Джек мчался дальше. Вперед. А когда увидел тачку Жу, съехавшую с обочины с включенной «аварийкой», понял, что не проедет и пары метров.

Данилов резко затормозил, едва успел выдернуть ключ из замка зажигания. И помчался к Жу.

Девчонка сидела за рулем, опустив голову на сложенные на руле руки. Джек дернул дверцу, стремительно распахнул ее. Все, что успела сделать Жу-жу, это щелкнуть фиксатором ремня безопасности. И за те мгновения, что потребовались ремню вернуться на место, Джек уже буквально выдернул девушку из салона и впечатал в свое тело.

Ему было плевать на все. Ему нужно было убедиться, что она цела и невредима.

Данилов, обхватив хрупкое тело Жу, поднял девчонку над землей. Он не понимал, обнимает ли она его в ответ. Он просто держал ее. И не готов был разжать своих рук.

Жу пошевелилась, но Джек только крепче прижал ее к себе. Его дыхание, рваное и тяжелое, никак не могло прийти в норму. Его пульс зашкаливал, а сердце колотилось о ребра.

Жу вновь попыталась высвободить руки из стального захвата, фиксировавшего ее плечи.

Но девушка не стала вырываться, а сняла шлем с головы Джека. Осторожно, словно боялась, что мужчина исчезнет.

Лицо Данилова было бледным, ноздри раздувались, воздух толчками вырывался из груди, а глаза поразили Жу скрытым в них страхом, словно у дикого зверя. Зверя, получившего смертельное ранение. Зверя, не скрывавшего своих чувств.

Жу протянула ладонь к мужской щеке, коснулась легкой щетины. А Джека словно прорвало.

– Вернись! Не могу без тебя! Не могу! – хрипло, взахлеб шептал он, выворачивая своими словами душу Жу-жу наизнанку. – Пожалуйста! Вернись!

Джульетта поняла, что плачет. Вернее, уже рыдает. Но ее рука, выронив шлем из обессилевших пальцев, вцепилась в короткие волосы на затылке. А вторая – накрыла широкую спину дрожащей ладонью.

Джульетта плакала, слезы ручьем катились по мокрым щекам.