Растопи мое сердце

Он такой же мудак, как и этот Сережа-Артем-Антон, тьфу! На всех! И на этого мужика тоже!

И на работу эту чертову тоже тьфу!

Глава 11 – Верняк

ТаяБольше всего на свете мне хотелось напиться, затем пойти на курсы бокса и как следует наказать проклятого хоккеиста. Это же надо – испортил мой первый раз, а теперь и на карьеру прицелился, хладнокровно, разбивая мечты. Неужели я о многом попросила? Да, согласна, Артем не давал интервью не только мне, но и в целом другим журналистам тоже. Он вообще кажется, не особо любил прессу.

И теперь передо мной остро стоял вопрос на засыпку: была ли на все эти отказы объективная причина или это очередной закидон самовлюблённого мудака?"

"Обида моя росла в геометрической прогрессии, поэтому я написала в нашем чате девочкам, что приглашаю всех в гости к нам с Кошкиной. Иногда чтобы заглушить слезы, вернее не дать случится целому потопу, я уходила в готовку. Мне нравилось возиться с продуктами, тестом, придумывать разные рецепты.

Бессонов – «мужик»! Но лучше так: Бессонов – мудак! Тут никакие кавычки уже не нужны.

Закупив продукты, я принялась печь тортик, нарезать салаты и бутерброды. А вечером, когда девчонки подтянулись с вином, мы все это благополучно принялись уминать.

– Господи, Котова, ты просто фантастически вкусно готовишь! Умереть – не встать. А я и простую яичницу могу запороть, руки ведь из задницы растут, – вздохнула горестно Леся и засунула в рот последний кусок торта, умолкая и закатывая глаза в очевидном экстазе.

– Поддерживаю, – активно закивала Полина, – вот же повезет какому-то счастливчику отхватить такую хозяюшку.

– Так, девки, мы тут не пожрать собрались, вообще-то, – перебила поток восторженных охов и вздохов Кошкина.

– Нет? – нахмурилась Леся.

– Нет! Мы тут для мозгового штурма. А ну-ка все пригляделись к нашей Тае и узрели на ее лице высшую степень озадаченности этой бренной жизнью.

Все девчонки тут же перевели на меня заинтересованные взгляды, и я фыркнула.

– Лупу дать?

– Не надо. Лучше начинай рассказывать, – заявила Полина, доедая последний кусочек мяса по-французски.

– Ну… – помялась я.