Растопи мое сердце

Да и сам не в холостую сидит: вискарь цедит…»

Откровенно говоря, мне было нечего ему на это сказать. Думал уже отшвырнуть от себя телефон, как на него прилетеле последнее послание от Османова:

«Папик расплатился за счет. Ушли вместе».

А следом и фотка: Тая вышагивает горделиво, у юбки сзади разрез почти по самые ягодицы – жесть. И этот сморщенный урюк позади нее телепается, придерживая девчонку чуть пониже талии. А та и не возражает.

Да ну и пошла бы она! Продажная, гуляющая с папиками баба! У меня аж упало все.

Еще я после всяких доходяжных маразматиков объедки не подбирал. Предложение снято! Интервью не будет – точка! Пускай хоть на коленях ползать прибежит, хоть съедобное белье на себя нацепит. Не бывать этому, я сказал!

Как раз на этом моменте в комнате появился Ваче и сообщил, что баня растоплена и готова принять своих гостей. Я же приказал себе выкинуть тухлые мысли про Таю из головы и остаток вечера провел в приятной мужской атмосфере."

"Кстати, сын Елецкого оказался нормальным мужиком.

И тоже в детстве занимался хоккеем, даже имел успехи на этом поприще, правда дальше развиваться не позволил отец, аргументируя следующим:

– В кожаном кресле сменки реже, а деньги те же, – смеясь рассказал Саша, когда мы вышли на мороз после парилки.

Я спорить не стал. Черт их знает, сколько они гребут на взятках. Может реально мои будущие гонорары в НХЛ просто детский лепет по сравнению с теми цифрами, которые они перегоняют на свои офшоры.

А потому я решил перевести тему:

– Видел, как ты скривился, когда Михаил Петрович про новую жену рассказывал.

Не рад, что ли, новой маме? – и прищурился, наблюдая за реакциями Елецкого-младшего. А она была очень интересной – чуть прикрыл веки, усмехнулся, сплюнул через ограждение.

– Да как тебе сказать? – посмотрел на меня Санек и красноречиво приподнял одну бровь.

– Да ладно? – заржал я, совершенно правильно истолковывая его сигналы. – А чего ты тогда счастливого жениха не просветишь насчет его избранницы?

– Уже поздно и нет смысла.

Я думал, что Карина его очередная проходная подстилка, ну и нагибал я ее в свободное от работы время. А потом как гром среди ясного неба – женюсь, люблю, знать никого не хочу. Я пытался отговорить, как-то достучаться, а потом узнал, что он за ней слежку установил и конкретно сталкерить начал. Ну и понял: старика перемкнуло, пусть теперь уже тешится. В конце концов, это его жизнь, а не моя. Да и брачный контракт будет. Не жалко.

– Ну, тоже верно, – пожал я плечами.