Растопи мое сердце

– М-м, жареным мясом пахнет? – повел я носом в сторону выхода на задний двор.

– Да, Ваче старается, будет настоящий грузинский шашлык. А потом и баньку истопим, посидим как белые люди, настойку бабы Шуры достанем.

– Пап, ну я же просил пока не отмечать, – поджал я губы и с упреком посмотрел на него.

– Мир не вокруг одного тебя вращается, любимый ты мой Пуп Земли, – рассмеялся отец и, прокашлявшись, добавил, – я наконец-то нашел выход на Ставрополье. Уже отхватил три огромных куска земли в Кисловодске, Ессентуках и Минводах.

– Как ты это сделал? – нахмурился я. – Ты же сам говорил, что там тебе сверху кислород перекрыли. Неужели дал кому-то на лапу?

– Дал, сынок. Догнал и еще раз дал. А ты думал в мире больших денег как-то все иначе устроено? Это не твой хоккей, где клюшкой помахал, и ты молодец. Тут все по-взрослому, или ты по головам идешь, или по твоей шагают. Третьего не дано.

– Ты хоть понимаешь, что если все эти левые схемы вскроются, то все пострадают, а не только ты один, пап?

– Перестань истерить и сними белое пальто, Артем, – отмахнулся отец.

– Ты неисправим, – закатил я глаза.

– А ты думаешь в кого таким упертым бараном уродился? – вновь рассмеялся он. – Весь в папку.

– И кто помог? – настороженно спросил я.

– Один очень хороший человек. Как раз сегодня с ним и познакомишься.

– Понятно, – скривился я.

– Ну и чего ты куксишься, как кисейная барышня?

– Мама бы этого не одобрила, – развел я руками.

– Так я для нее это и делаю! Ты думаешь, мне денег мало? Пф-ф-ф…

– У нее с этим тоже проблем нет, – пожал я плечами.

– Построю первый геотермальный курорт и в ее честь назову, – пробурчал отец, и я фыркнул. – Может она тогда хоть чуть-чуть ко мне оттает.

– А просто извиняться за свое поведение ты не пробовал? Столько лет прошло, а ты так и не сподобился чистосердечно признать перед ней свою вину.

– Какую вину, Артем? Тогда разве что ленивый не трубил о ее изменах за моей спиной, факты говорили сами за себя, все газеты и журналы пестрели ужасными подробностями того, как твоя мать наставила мне ветвистые рога с каким-то недоноском.

– Не вопрос, отец. Указал ей на дверь, на развод подал – все можно понять.