Путь магии и сердца

Он был свеж, улыбчив и… настолько притягателен, что пришлось закусить губу — просто иначе сдержать глупейшую из улыбок у меня бы не вышло.

— Привет, — сказал синеглазый и плавно двинулся навстречу.

Я же… мысленно возблагодарила небо за сопровождение в лице Милли и за охапку белых роз!

— Привет. — Выдохнула, вдохнула. Спросила, стараясь сдержать неуместную дрожь в голосе: — Поможешь?

Кир недоумённо приподнял бровь, и тут же был облагодетельствован тем самым букетом, который сам и подарил.

— Очень тяжёлые, — пояснила я.

Боевик мнения насчёт цветов не разделял: ему, чтобы удержать эту махину, и одной руки хватило. А вторая обвилась вокруг моей талии, притягивая вплотную. Я упёрлась ладошками в широкую грудь и, прежде чем успела опомниться, ощутила вкус его губ.

Поцелуй был лёгким и стремительным, но меня всё равно в жар бросило. Колени задрожали, по спине побежали мурашки, разум подёрнулся хмельным туманом.

— Кир… — Выдох до неприличия похож на стон, но думать об этом поздно. И краснеть бессмысленно, но я всё равно краснею.

— Как себя чувствуешь?

Дежурный вопрос, ответить на который не в силах. Просто… дыхание, раздери меня дракон, перехватило!

— Так мы идём? — встряла в наш междусобойчик Милли. В голосе сокурсницы звучали до неприличия весёлые нотки.

— Идём, — отозвался боевик и даже талию мою из захвата освободил. Но тут же подставил локоть, предлагая опереться.

Я от помощи не отказалась — уж слишком бы подозрительно подобный демарш со стороны выглядел. Впрочем, дело не только в легенде — мне, как это ни ужасно, хотелось прикоснуться к Киру.

А за порогом властвовала зима. Белая, снежная, вьюжная! Ветер кружил над корпусами, горстями подхватывал снег, разбрасывал, желая замести расчищенные дорожки, качал голые ветки клёнов. Мир искрился и переливался, словно бриллиантовой крошкой посыпанный. Небо, глядя на это дело, хмурилось, пыталось спрятать солнце за пеленой снежных туч.

Мы с Милли дружно накинули капюшоны плащей, а Кир даже не подумал запахнуть короткую меховую куртку, словно совсем-совсем холода не чувствовал. Зато шёл быстро, но явно не ради себя, ради нас. А ещё недовольно косился на мои руки — уж не знаю, кто готовил свёрток, принесённый Милли, но перчаток в нём не нашлось.

Погода к прогулкам не располагала. Видимо, поэтому за всё время встретилась лишь пара студиозусов, на вид — первокурсников.