Путь магии и сердца

"

"— Отдыхайте, госпожа Эмелис, — предложение целителя напоминало приказ. — Я к вам через пару часов зайду, проверю и снова обезболю.

Старик коротко кивнул и направился прочь, а Кир остался. Выгнать его даже не попытались, чему я, честно говоря, обрадовалась.

Осторожно перевернулась на бок, спросила тихо:

— И долго я тут?

— Пять дней, — ответил боевик. Его лицо озарила такая усталая, но такая счастливая улыбка, что сердце дрогнуло.

— А ты… когда в последний раз спал?

— Ну…

Он пожал плечами, улыбка вопреки логике стала шире.

— Кир… — протянула я требовательно.

— Эмелис, какая разница? Уж с кем, а со мной точно всё в порядке.

Ага, а ничего, что тебя штормит, а?

— Кир, иди, — выдохнула я.

Синеглазый кивнул, но вместо того чтобы покинуть палату, направился к креслу.

— Сейчас, только второго обезболивания дождусь.

У меня от возмущения даже рот приоткрылся.

— Кир!

— Эмелис, не надо, — сказал парень. — Я всё равно не усну. У тебя остаточная реакция на магическое перенапряжение, я это проходил, я знаю, каково это.

Он говорил очень ровным, очень спокойным тоном, но за каждым словом слышался звон металла. Выдающееся, гоблин меня пожри, упрямство!

Я снова огляделась. Кровать, на которой лежала, размерами не поражала, но была достаточно широкой, чтобы уместились двое.

— Кир… подойди, пожалуйста.

Поднялся, чуть пошатываясь, преодолел разделяющее нас расстояние.

— Что случилось? — спросил с тревогой.

Он нагнулся, чтобы заглянуть в глаза, а я подло воспользовалась ситуацией — обвила его шею руками, заставляя нагнуться ещё ниже, потёрлась щекой об ужасно колючую щетину. Сказала жалобно:

— Полежишь со мной?

Кир шумно вздохнул.

— Эмелис, я понимаю, к чему клонишь, но…

— Ну пожалуйста…

Ещё один шумный вздох, вот только я сдаваться не собиралась. Отстранилась, состроила самую несчастную, самую жалобную моську.

— Хорошо, — сказал Кир обречённо. — Но даже не надейся, что усну. Я должен дождаться второй порции обезболивания.

Сапоги боевик не снимал, просто лёг пониже, чтобы подошвы свисали, чтобы не всю грязюку в постель затащить. Обнял поверх одеяла, поцеловал в кончик носа, а едва голова коснулась подушки, коей я милостиво поделилась, вырубился.

— Эх ты, — прошептала, касаясь мужественных губ пальцами.

Потом не выдержала, придвинулась, вернула давешний поцелуй.