Путь магии и сердца

И пусть Кир на короткой ноге с Лауном, по шапке всё равно получит. Потому что ограничивать другого мага в развитии не позволено никому. Это преступно!

Губы Кира дрогнули в улыбке. Печальной, как ни странно.

— Милая, ты не хуже меня знаешь, что пожаловаться не сможешь. — От этого полушёпота сердце похолодело, а Кирстен добил: — Ведь твой перевод с нашим Орденом не согласован, ты находишься на территории академии… не совсем законно.

Я вздрогнула всем телом и попыталась вырваться из объятий, но брюнет не пустил.

— Прости, — прошептал он. — Не хотел напоминать, но ты выбора не оставила. Любимая, я всё разрешаю, кроме драк. Ну не могу смотреть, как на тебя нападают. Не могу, и всё.

— Пусти! — рыкнула я.

Не пустил. Наоборот — обнял до того крепко, что рёбра, кажется, хрустнули.

— Мелкая, ну не злись. Я целых три недели, как последний подкаблучник, твоим прихотям потакаю…

— Каким ещё прихотям?!

— Ладно, не прихотям, а одной прихоти…

Ничего не поняла.

— Кирстен, пусти немедленно!

Боевик снова не внял. Вместо того чтобы разжать руки, к губам потянулся. За что и получил.

Пощёчина вышла глухой и не слишком болезненной, но снимать перчатку, чтобы залепить вторую, правильную, не стала — времени не было.

— Не смей ко мне прикасаться!

— Эмелис…

— Никогда! Слышишь?!

Я круто развернулась на каблуках и помчалась к крыльцу общежития. Благо, до него всего ничего оставалось.

— Эмелис! — прилетело в спину. — Эмелис, подожди!

Ни за что!"

"Кем он себя возомнил? Как посмел? Папе, который однажды побывал на тренировке, тоже не нравилось, что меня атакуют, но… он даже не заикнулся о запрете.

— Мелкая, стой! — рыкнули за спиной.

Я послушалась. Взлетев на крыльцо, остановилась и развернулась, но только для того, чтобы добавить:

— Знать тебя не желаю!

Боевик поджал губы и стиснул кулаки. Кто из нас злился сильней? Трудный, очень трудный вопрос. Но ответ искать не стала — без разницы!

Порог общаги переступила с чётким осознанием: всё, конец нашей фикции.