Пуля для карателя

Некий офицер из русских по «секрету» сообщил сокамернику (оба сидели за драку), что комбриг Каминский на самом деле — давний агент НКВД, что было, кстати, чистой правдой, хотя со своим «неприличным» прошлым Каминский давно простился. Имелась даже справка Шадринского райотдела НКВД, но где ее сейчас искать? Слушок отправился куда следует. Информация гласила, что Каминский — агент НКВД, а зверствует и выслуживается перед немцами, чтобы усыпить их бдительность. Дезинформация сослужила добрую службу. Каминского арестовали (с формулировкой «за чрезмерную жестокость»), доставили в Лицманштадт (будущую Лодзь).

Заседание военно-полевого суда носило формальный характер. Комбрига приговорили к расстрелу, и приговор привела в исполнение зондеркоманда СС под командованием Ханса Ботмана. Вместе с ним пристрелили начальника штаба Шавыкина, дивизионного врача. Личному составу, во избежание брожений, объявили, что это сделали партизаны, и даже показали изрешеченный пулями автомобиль. Брожений не было. Новым командиром 29-й гренадерской дивизии стал немец — бригаденфюрер СС Кристоф Дим. Заместителем остался полковник «РОНА» Георгий Белай. О судьбе Фролова Иван не знал. Вермахт требовал убрать из Варшавы отморозков Каминского, заменить чем-то более приличным, но решение пока не приняли…

Становилось не по себе — стальная удавка сжималась у горла. Он считал, что неплохо поработал в должности гауптмана. Удалось скомпрометировать руководство Восточно-мусульманского полка СС — за день до того, как его собрались перебросить на правый берег Вислы.

Передислокацию отменили, часть наводнили дознаватели из СД. Дважды он путал карты частям 9-й армии, наносящим контрудары из северных предместий, по его дезинформации попал в «котел» под Ждалиным и прекратил существование усиленный САУ штурмовой егерский батальон. Целый выводок агентов абвера, заброшенных в тыл 1-го Белорусского фронта, не добрался до назначения, кто-то сгинул в болоте, других постреляли поджидавшие их солдаты войск НКВД по охране тыла действующей армии…

Его присутствие в Варшаве уже не играло роли — да и рацией он пожертвовал.

Бойцы «РОНА» закончили осмотр и возвращались не солоно хлебавши. Сквер они заблокируют, это ясно. Иван решил рискнуть — сделал лицо «ящиком» и вышел из сквера. Размеренным шагом, помахивая сигаретой, он двинулся по тротуару в сторону улицы Ольбрыхской. Небрежно козырнул мотоциклистам, которые без интереса на него пялились и тоже козырнули.