Пуля для карателя

Эта молодая женщина, наглухо законспирированная, изображающая из себя фанатичную немку, четыре месяца оберегала его от разных неприятностей, подставляла сильное женское плечо, снабжала информацией, а он даже не представлял, с кем имеет дело…

— Наступает рассвет, господа и товарищи, — объявил он под шум дождя. — У нас нет обязательств друг перед другом, и мы вольны делать что хотим. Мы с Марией идем в Жолибож — есть там одно дело, после чего форсируем Вислу и уходим в советское расположение.

Таврин не сильно рисковал, называя вещи своими именами.

Предателей здесь не было. Были люди другого мировоззрения, других идеологических установок, но любителей свастики тут точно не имелось. Даже у Тельмы Файербах, чистосердечно служившей родному рейху, после убийства Ромберга (пусть и ненамеренного) с национал-социализмом складывались особые отношения.

— Не знаю, что нас ждет в Жолибоже, — продолжал Иван, — но свою задачу мы выполним. Там в отдельных кварталах еще держатся повстанцы. В остальном городе их сопротивление практически сломлено, участники Сопротивления уничтожены или рассеяны.

Утешительных новостей не имею — через три-четыре дня ваше восстание подавят полностью. Так что решайте, куда пойдете.

Народ безмолвствовал. Дождь пошел на спад, небо светлело. Новый день принес звуки канонады на востоке. Хотя, возможно, это были раскаты грома.

— Если возьмете меня, я с вами, — глухо бросил Ковальский. — К черту этих политиков, верно? Пойду к своим, если они еще держатся.

А не найдем… — невесело усмехнулся он, — готов найти вторую фляжку шнапса и оприходовать ее вдогонку первой… Берете с собой?

— Берем, — кивнул Иван.

— Мой отряд разгромлен, — как-то неуверенно начал Юзеф. — Другие наши товарищи рассеяны по северным предместьям, пробиться в одиночку не смогу. Пойду в Жолибож — к парням майора Мостырского. Временно — с вами, договорились?

— А то, — улыбнулся Иван. — Люди, знающие город и умеющие воевать — на вес золота. Джерри, а ты куда?

— Я бы лучше в Корнуолл, — признался британский пилот.

 — Устаешь долго воевать, домой хочется… У меня единственная дорога, приятель, — выбираться к повстанцам. Если ближе всех извели, то придется тащиться в Жолибож. Там и останусь, а дальше не знаю. Но в расположение вашей армии, Иван, как-то не хочется, извини…

— Так говоришь, словно не союзник, — упрекнул Таврин. — Впрочем, колхоз, как говорится, дело добровольное. Тельма, ау? — повернул он голову.