Пуля для карателя

Где-то далеко, за Старым городом, вдоль реки — тот самый район Жолибож…

Возможно, подводила акустика — или в городе действительно не стреляли, никому не хотелось воевать в столь раннее время.

— О, этот дивный мир… — прошептала Маша. — У нас в Горьком такой же вид на Волгу, только несколько наряднее…

— Горький так не бомбили, — отозвался Иван.

— А как его бомбили? — Маша отстранилась и строго взглянула на него: — Не знаешь, не говори. Горький бомбили и в 41-м, и в 42-м, и в 43-м… «Хенкели» прорывались через систему ПВО и на бреющем полете утюжили промышленную зону.

Доставалось и самому городу, и жилым кварталам… Там ведь мощная промышленность, танки производили, автомобили, оружие… Единственный город в нашем глубоком тылу, который немцы так увлеченно бомбили. Ущерб, конечно, нанесли ужасный. Завод «ГАЗ» сильно пострадал, завод имени Ленина, «Красное Сормово». Из пулеметов расстреливали людей на улицах. На автозаводе завалило весь руководящий состав. Сбрасывали фугасные бомбы, зажигательные… Меня дважды отпускали в Горький на пару дней, и я все видела своими глазами… Последний раз бомбили летом 43-го перед Курским сражением. Автозавод прекратил выпуск продукции, все разрушили — здания, оборудование. Сразу приняли меры, усилили систему ПВО, товарищ Сталин лично отдал приказ. Все силы бросили на восстановление завода — к концу октября он опять заработал…

— Ты замужем? — неожиданно спросил Иван.

— Ну что ты… — передернула она плечами.

 — Это было бы странным, согласись. Я окончила факультет иностранных языков МГУ, была приглашена для собеседования в Наркоминдел, прошла подготовку на закрытой базе Наркомата внутренних дел под Серпуховом. А когда началась война, уже состояла в штате Пятого управления наркомата обороны — ты в курсе, что это разведывательное управление РККА. В 42-м году его переименовали в ГРУ, я работала в Первом, агентурном, германский отдел… Нас постоянно учили, что тот, кто владеет информацией, владеет миром… Однажды я чуть не вышла замуж по недосмотру — этот майор был старше меня на двадцать лет, обещал райскую жизнь. Его арестовали, обвинив в антисоветской деятельности, что было, между прочим, неправдой, а связь со мной, так уж вышло, не вскрылась… Вот тебе и райская жизнь. Я сильно переживала, но недолго, начались боевые задания… А у самого-то как?

— Да никак…

— Понятно."

"Оба тихо засмеялись. Иван до сих пор не мог поверить.